Каменная роса

Большие хоромы у великого князя, чужому заблудиться ничего не стоит, но Белена уж пятое лето по этим половицам хаживала, все закоулочки выучила, да и само провидение словно подталкивало в нужном направлении – в подклети встретилась старая холопка Голуба, она, чуть прихрамывая, несла корзину, прикрытую рушником.

– Куда, бабушка, идешь? Давай помогу, – подхватила корзинку Белена.

– Что ты, что ты, светлая княжна, – испуганно попыталась вернуть свою ношу старушка, – нешто пристало, уж я и сама еще крепкая.

– А куда несешь? – так и не отдала корзину Белена, пристраиваясь рядом.

– Княжичу бунчакскому. К нему приставили.

– А каков он? – сделала вид Белена, что не знакома с полонянином.

– Вежлив, приветлив вчера был, к сединам с почтением.

– А так, не грустил? – Белена подвинулась к старушке чуть ближе.

– Не замечала, все время улыбался, шутил.

– А сейчас чего делает?

– Так спит, с пира вчера отроки притащили, на своих ноженьках сердешный не стоял. Дома, небось отец так-то гулять не дозволял, а тут кто чего скажет, – старуха тяжко вздохнула.

– А сторожа его ночные ушли? – сдерживая дыхание, спросила Белена.

– Ушли, у князя камень дорогой выкрали, всех искать кинули.

Вот тебе и тайна, уж и простые холопки ведают. А все ведь удачно складывается, что узор – завиток к завитку.

– А можно я на него взгляну? – осторожно спросила Белена, оглядываясь.

– На кого? – не поняла Голуба.

– Ну, на княжича того, пока он спит.

Старушка кинула на Белену изумленно-испуганный взгляд. Такого от пристойной девицы она явно не ожидала.

– И думать такого не надобно. Чего девке там делать?

А верно, чего девке там делать? Как объяснить, чтобы старушка посочувствовала.

– Бабушка, я тебе сейчас как родной все расскажу, только ты меня не выдай, – зашептала она, склоняясь к челядинке.

– Чего стряслось-то у тебя, светлая княжна? – польщенная, что такая высокородная девица готова открыть тайну, обратилась в слух Голуба.

– Полюбился он мне, мочи нет. Увидела вчера издали, как на коняжке своей прыгал, и ночь спать не могла, все он, окаянный, на ум приходил. Дозволь, я одним глазком взгляну, рассмотрю поближе, как он хмельной в слюнях храпит, так меня и отпустит.

– Ой, молодость буйная, – вздохнула старушка.

– Ну, пожалуйста, – молитвенно сложила ладошки Белена.

– Ладно, ступай. Греха с тобой набираться.

Они остановились у тяжелой двери.