Леди, которая любила готовить

Некогда построенный на пустынном берегу, дом стремительно обрастал соседями. Да и город подобрался к нему вплотную. Того и гляди протянет крепкие объятья улиц, захватит, сдавит иными строениями, захлестнет суетой.

- Купаются, - с завистью сказала Ляля, и Василиса углядела-таки девиц, что плескались у бережка. Место было диким, а девицы – весьма свободными в нравах, если не просто решились искупаться здесь, но даже купальню не наняли. Они, разоблачившись до исподнего, окунались в волны прямо в рубахах и выпрыгивали, и веселились, и Василисе тоже стало вдруг завидно.

Глупость какая.

Не хватало… а если кто увидит? Кроме Василисы с Лялей, и Акима, что застыл изваянием, верно, сраженный этакой живою девичьей красотой. Кто-то другой, недобрый. Намокшие рубашки прилипли к телам, почти растворились, еще мгновенье и вовсе они исчезнут, оставив купальщиц обнаженными.

- Идем, - Василиса заставила себя отвернуться. – Что Сергей Владимирович?

- Так… ваша сестрица его вызвала, - Ляля развела бы руками, но саквояж помешал.

– Вчерась еще. И не знаю, об чем там у них беседа была, только недоволен он остался крепко. Но утрешним поездом уехал, однако же обещался, что возвернется и тогда у него к вам разговор станет найсерьезнейший. Вот…

Странно.

Зачем Сергей Владимирович вдруг Марье понадобился и с такою-то срочностью? Она в последнее время дела семейные если не полностью отдала на откуп, то всяко времени на них тратила меньше, предпочитая решать их по телефону.

А тут…

В доме убрались.

Правда, ковры, пусть и вычищенные, выглядели именно так, как должны выглядеть ковры двадцатилетней давности.

И обои выцвели до белизны, но это было по-своему красиво. Белизна эта подчеркивала темноту дерева. Блестел свежим воском паркет, тускло мерцали серебряные накладки на старых шкафах… вот содержимое их изменилось.

Книги Василиса помнила.

А куклы исчезли, те самые, что тетушка скупала с недостойной для человека ее возраста страстью, а после сама обряжала, создавая наряды удивительной красоты.

Куда они подевались?

Витрины сияют на солнце, а куклы исчезли… и набор фарфоровых кошечек, изготовленный по специальному заказу.

И та огромная картина, которая прежде висела в холле.

Скрипели ступени, приветствуя хозяйку, ластились дубовые тяжелые перила. И облетали лепестки с очередного букета, вдруг показавшегося донельзя вычурным, неуместным.

- Ваша сестрица прислала, - мрачно сказала Ляля. – И велела, чтоб вы, когда появитесь, всенепременно ей протелефонировали. Вот.

- Конечно.