Искра твоей души

Наверное, ему было не более сорока, но искривлённое болезнью тело, горб и следы давно зажившего ожога на лице делали его старше. Смоляно-чёрные волосы спускались до плеч, тонкий костистый нос сильно выделялся среди неправильных черт. Это придавало мужчине вид мрачного колдуна из страшных историй, которыми мои братья любили пугать друг друга. Один глаз с оплывшей смуглой кожей оставался закрыт, зато второй наблюдал за миром с неподдельным интересом и остротой.

— Я попробую исправиться, — почему-то пообещала я, вспомнив слова Фанни.

Она упоминала, что Лазарь «не делал ничего плохого», — для окружения герцогини невероятное достижение! Но кто знает?! Служанка могла и не знать о тайных пороках Лазаря, и я оставалась настороже.

— Не трудитесь, — безразлично сказал Лазарь. — Я всего лишь секретарь Её Светлости и не стою вашего внимания. Более того, у меня нет на него времени. — Он указал на стол возле окна, заваленный папками и связками писем. Несколько таких башен громоздилось прямо на полу.

Казалось, кто-то свалил в кучу все документы и торопливо перебирал бумаги в поисках чего-то важного.

Теперь слова секретаря прозвучали грубо, но не смутили меня. В особняке герцогини я быстро привыкала к любым странностям.

— Доротея, — представилась я. — Гостья… — я сбилась. — Нет, скорее, новая помощница герцогини. Герата будет обучать меня.

И с чего я всё сразу выложила Лазарю?! Я будто чувствовала вину перед ним за испуг и желала загладить оплошность.

— Зовите меня Лазарь, — почти сердито бросил мужчина.

— Я запомню, господин Лазарь, — с достоинством ответила я. — Может быть, однажды вы покажете мне библиотеку?

Он задумчиво скользнул по мне взглядом.

— А вас интересуют книги?

— В этом есть что-то удивительное?

— Гости эрри Уикфил не склонны к чтению. У них иные забавы и способы коротать досуг, — пространно произнёс Лазарь.

Не намекал ли он на те самые «маскарады», которые так не нравились Фанни?

— Я не гостья, — повторила я.

Лазарь с интересом смотрел на меня. Зачем я всё это объясняю чужому человеку? Я должна опасаться всего в доме Клариссы, но уродливый и неприветливый секретарь не вызывал во мне отвращения.

Я прислушалась к себе. Сила, которая оттолкнула Эдама, сейчас сияла яркой искрой в нижней части груди. Она будто откликалась на присутствие Лазаря, тянулась к нему, провоцируя меня на откровенность. Перстень мага молчал.