Цветы и тени

– Здесь жила половина нашей сосланной семьи, – сказала Ровена, заметив мой блуждающий взгляд. – Кажется, раньше эта усадьба принадлежала кому-то из местных дворян, потом они перебрались в Эстерельм, усадьбу отдали для городских нужд, но дом стоял без дела, разве что иногда его использовали как гостевой, пока сюда не сослали Ванеску. – Она улыбнулась. – Не надо делать вид, что мы не знаем, почему это случилось. Я спокойно отношусь... к этой истории.

Я кивнул. Она разговаривала сейчас так, словно мы были в замке и обсуждали какие-то хозяйственные дела.

Да, леди Ровена в замке была определенно на своем месте. И я не выдержал, спросил то, что хотел.

– Почему вы не вернулись, леди Ровена? В Эстерельм, я имею в виду?

Она поставила на стол блюдо со стопкой ярко-желтых оладий, пышных и наверняка очень вкусных. У меня рот наполнился слюной. Рядом с блюдом вдруг появился в глубокой тарелке темно-коричневый мед, в другой – белоснежные сливки. Закончила сервировку Леди Ровена двумя большими кружками с темным напитком, который пах бодряще и немного непривычно.

– Надо было, конечно, устроить вам королевский завтрак в столовой, ваша светлость, – сказала Ровена, глядя на меня совершенно серьезно, – но это так утомительно: носить туда сюда еду и посуду... Впрочем, если вы настаиваете...

– Леди Ровена, если бы не вы, я сейчас мог бы завтракать молодыми сосновыми шишками. В лучшем случае, морожеными вешенками.

Она рассмеялась и кивнула в сторону стула.

– Так вы не ответили, – напомнил я, когда первые штук десять оладий были съедены, а в кружке показалось дно.

– Почему же вы остались здесь... в... – название городка напрочь вылетело у меня из головы, хотя до этой ночи мог назвать его даже среди сна.

– В Шолда-Маре, – подсказала Ровена. – Потому и осталась, что здесь мой дом.

– Разве?

Она пожала плечами и задумчиво осмотрелась.

– Похоже на то, мой принц. Этот дом принадлежит мне, я его выкупила у города. Здесь у меня есть дело, которым мне интересно заниматься. Здесь никто не считает меня изменницей.

.. – Она вздохнула. – То есть нет, все знают, конечно, за что я сослана. Но моя семья больше не считает меня Ванеску. Со мной не разговаривали, меня не замечали, я жила здесь отдельно от всех. Что меня ждало бы в Эстерельме?

Я едва не сказал «я», но удержался.

– Там я тоже была бы заговорщицей, а учитывая вашу популярность... нет, мне вовсе не хочется, чтобы от меня отвернулись, потому что я желала вам смерти.

Голос Ровены дрогнул, и она опустила глаза.