Цветы и тени

Проверяйте замок, в конце концов! Это уже не мои заботы! К тому же, – мое раздражение достигло неба и грозило ливнем обрушиться на голову ни в чем неповинного Марлена, – если вы мне не лжете и я действительно хороший правитель, зачем меня убивать?

Марлен что-то пробормотал и торопливо вышел из кабинета. Мне не оставалось ничего другого, как прикусить костяшки пальцев, чтобы не ударить кулаком в стену, или не завыть от тоски. Потому что я отчаянно понимал, что никогда, никогда, никогда я не увижу в этом замке Ровену.

Умом я понимал все. Я не знаю ее. У меня хорошая память, лучше чем у многих. Я помню ее голос, я помню ее лицо, я помню, как она двигается. Но я ничего не знаю о ней. Если бы я узнал, понравилась бы она мне? Сначала для меня она была всего лишь таинственной незнакомкой, которая спасла мне жизнь. Это вызывало любопытство. Потом оказалось, что она спасла мне жизнь, предав интересы своей семьи. Это вызвало у меня невольное уважение. И тогда же я понял, что нравлюсь ей, и это страшно понравилось мне.

Глава 18. Лусиан: Никогда бы не догадался

Говорить я решил с генералом Зольдичем. Он военный, я военный, пусть и в прошлом. И я не ошибся.

Я приехал к нему вечером. Его дом был ярко освещен, но в его кабинете, где он меня принял, на столе стояло всего несколько свечей.

Зольдич напустил на себя строгий вид и всячески мне показывал, что не намерен выполнять за меня мою работу.

– Вы же понимаете, ваше высочество, что мы не вмешиваемся в дела Моровии, кроме как в исключительных случаях, которые включают выбор нового правителя или войну. Насколько я понимаю, – он ядовито усмехнулся в жесткие усы, – сейчас у нас есть правитель и нет войны, так что с остальным вы вполне должны справляться сами.

– Есть вещи, – сказал я, – вернее даже не вещи.

– Библиотеки, ваше высочество, открыты для всех, – ехидно перебил он меня.

Нет, мне определенно нравилось, как он пытается избежать участия в делах страны. Это подчеркнутое нежелание вмешиваться, советовать, подавать идеи.

– К сожалению, в библиотеках нашлось куда меньше полезного, чем я рассчитывал. В основном письма и хроники.