Цветы и тени

Но в итоге я придумала – посадить все цветы в один большой горшок – так, как они должны быть в букете и довезти их в горшке. При перевозке поставить горшок в ящик, вокруг горшка складывать подогретые камни, чтобы они грели воздух. А уже на месте, внеся горшок в дом, срезать цветы, подровнять стебли и связать в букет. Увы, Тодор собрать цветы в букет не смог бы, да и примар хотел получить букет из рук леди Ванеску, а не сына повара. Так что ехать в Вишелуй надо было мне. А одним днем дорогу туда и обратно не осилить, тем более, что дни короткие, езда не верховая и вообще.

Вместо себя я оставляла Тодора, и он очень волновался. Хотя ничего особенного ему делать не пришлось бы. Из необычного – разве что пожить в моем доме три дня, две ночи переночевать. Я сто раз ему показала, где у меня что, строго-настрого велела есть всю еду, которая приготовлена, не стесняться и спать не на кухне, а в гостевой спальне.

Выводя за ворота запряженного в сани жеребца, названного Дымом в честь того самого Дымка, Тодор вдруг нашел новый повод для волнения.

– А как же вы, леди Ровена, одна поедете? Совсем одна?

– Так и поеду, Тодор, дорога недалекая, день ясный, снега не обещают, чего мне бояться?

– Разбойников? – несмело спросил Тодор.

– Знаешь, если уж у нас есть разбойники, то им все равно, одна я буду или с тобой.

Я взяла поводья, намотала на руки, поверх рукавиц. Тодор вздохнул.

– Им-то все равно, леди Ровена. А мне – нет, – и повторил, как-то очень спокойно, как говорят о важном, надевая маску безразличия.

– Мне не все равно.

Я улыбнулась ему.

– Со мной все будет хорошо, Тодор. Я вернусь через две ночи. Не волнуйся. А если волнуешься, найди, что сделать в теплице, хоть горшки помой. Работа успокаивает, по себе знаю. Только смотри, не вздумай торчать в теплице круглые сутки. Когда я вернусь, ты нужен мне будешь выспавшимся, бодрым и готовым к работе.

Он улыбнулся.

– Хорошо, леди Ровена, сделаю, как вы сказали.

Почти всю дорогу до Вишелуя я думала над словами Тодора. Вот этого мне только не хватало – «мне не все равно».

Мне, конечно, тоже не все равно, случись что с Тодором, и когда он заболевал и все такое. Но это было другое «не все равно». И мне оно не нравилось. Тодор – совсем мальчик. Он должен бегать за девушками, целовать их украдкой, влюбляться, волноваться. И ведь я следила, чтобы у него было достаточно свободного времени, и запрещала ему приходить в выходные, а если он и приходил по делам, то среди недели все равно отправляла его отдыхать.