жена по жребию

Суровые старцы, на чьих головах вместо обводов света красовались шлемы, держали костистые руки уложенными на рукояти мечей. За каждым из изображенных святых тянулась сложная и трагичная история.

Белое и голубое – вот цвета, преобладавшие в часовне. И сейчас среди этой холодной хрупкой красоты металось оранжевое, с желтыми и алыми искрами пламя. За кафедрой стоял градоправитель Архам, рядом с ним божий служка. Тонкий и худой мальчишка в очках.

Людей набилось в часовню под завязку. Кто-то сидел на лавках – впереди члены семьи самого герцога и Рой, что интересно - с Криной, дальше - по убыванию значимости.

- Этой ночью мы празднуем. Два человека, два сердца, две воли и две души отныне пойдут вместе, в одну сторону, - голос градоправителя обрел звучание. Стоящий рядом с ним служка только вздрагивал.

- Армин Диамин ди-Ларрон, ди-графиня Ларрон, герцогиня Данкварт, - обратился к женщине Архам.

- Да, - бездумно произнесла Армин и раскраснелась, понимая, что ляпнула что-то не то.

- Есть ли тебе что сказать своему супругу?

Первая мысль, посетившая красивую голову герцогини, была исключительно нецензурной.

- Мы странно начали, - подавив вздох, произнесла Армин, не глядя на супруга, но ощущая тепло его ладони под своими пальцами. – Но это не помешало нам понять друг друга. Не во всем, но во многом. Господин Архам сказал правильно: вместе и в одну сторону. Это важнее чувств.

- Рихтер Айвен Данкварт, герцог Данкварт, Владыка Перевала.

Герцог молча склонил голову.

- Есть ли тебе что сказать своей супруге?

- Я воин и муж, - Рихтер смотрел на Армин, и той пришлось ответить тем же, - я рожден, чтобы защищать свой край и свою семью. Добро пожаловать в мой край и мою семью. Стань для людей хозяйкой, а для меня супругой.

Рихтер склонился и обжег губы Армин поцелуем. Она глубоко вздохнула, нервно улыбнулась и нахмурилась – люди быстро и бесшумно покидали часовню.

- У нас считается, что для молодой пары важнее найти общий язык, чем постель, - улыбнулся Рихтер.

- Поэтому нас здесь закрыли? – чуткое ухо оборотня уловило шум упавшего бревна.

- Утром выпустят, - Рихтер потянул Армин за руку, - предполагается, что несчастные влюбленные будут дрожать от холода и к утру догадаются согреться в объятиях друг друга. Но у меня есть идея получше.

- Какая? – заинтересовалась Армин.

- Глинтвейн, жареное мясо, сыр, волчья шкура и задушевные разговоры.