Четвёртое Королевство

Меня лепили по шаблону, который создавал папа: воспитанная, послушная, образованная и правильная девочка из интеллигентной семьи. Но, по его мнению, я отчаянно не дотягивала до родительского идеала. В моей жизни были занятия танцами, музыкой, иностранными языками и школа. У меня не было свободного времени. И друзей тоже не было.

Единственная, от кого получала тепло, была бабушка Настя со стороны мамы. Но так как жила она в Санкт-Петербурге (тогда Ленинграде), а я была очень занятым ребенком, виделись мы пару раз в году.

Зато это было самое счастливое время, наполненное любовью, которой мне так не хватало.

Именно бабушка Настя стала мне надежной поддержкой, когда я беременная появилась у нее на пороге поздним зимним вечером.

– Авочка, доченька, что случилось?! – первое, что спросила бабушка. Затащив меня в нутро своего жилища и игнорируя холод, который я принесла с улицы, обняла. Бабушка поняла, что мне очень плохо, просто посмотрев в глаза.

Я рыдала долго и самозабвенно, так, как способна это делать только влюбленная девочка девятнадцати лет.

А бабушка молча раздевала меня, вытирая слезы моей же шапкой.

Позже, давясь слезами и хлюпая носом, я рассказывала бабушке свою трагическую, как мне тогда казалось, историю любви.

Исполнив волю родителей после окончания одиннадцатого класса, я поступила на престижный международный факультет, где кишмя кишели дети советской элиты. Долго там не задержалась – не влилась в коллектив самоуверенных и избалованных мажориков. Но успев вкусить пряный запах студенческой свободы, опьянела и впервые в жизни ослушалась родителей – в тайне перевелась на педагогический факультет.

Я мечтала работать с детьми, быть учителем. Специализацией выбрала английский язык, всё-таки подготовка, благодаря нескончаемым репетиторам, была отличная.

На втором курсе коридоры института столкнули меня с Виктором – высоким красавцем блондином с голубыми глазами. Он был старшекурсником с факультета физической подготовки.

Я влюбилась. Сначала робко и неуверенно, так как боялась поверить, что такому парню может нравиться рыжее нечто с веснушками.

А потом, изголодавшая по любви, со всей отдачей и полным погружением. Я как путник в пустыне, мучимый жаждой, готова была поверить даже в мираж и пить песок.

Меня не смущали ни ехидные смешки окружающих, ни то, что время нашего романа пришлось на период сессии, и я училась за двоих, так как Витенька очень уставал на тренировках. И не важно, что факультеты и курсы у нас были разные.