Право третьей ночи

Когда она шла к двери в спальню лорда Калверта, то вся дрожала, а ноги подгибались. Но Мэйт уже решилась, и отступать не собиралась.

Дверь открылась бесшумно. Мэйт вошла. В спальне царил полумрак, и первое, что увидела Мэйт, была огромная кровать. Ее уже приготовили ко сну. Или не ко сну. Постельное белье отливало перламутром, одеяло было откинуто.

«А где же сорочка?» — подумала Мэйт, но тут услышала за спиной шаги.

— Я же сказала, что помощь мне не потребуется, — сказала она. — Вы можете идти.

На ее плечи легли сильные мужские руки и вкрадчивый голос, явно принадлежащий хозяину этой спальни, сказал:

— Не так быстро.

Позвольте мне самому вас переодеть. Это полотенце… Не совсем то.

— Вы?! — Мэйт резко обернулась. — Так рано?!

— Я загнал лошадь, — он счастливо улыбнулся. — К моей огромной радости, ногу она не сломала, хотя и рухнула, едва мы въехали в ворота. Я до последнего не верил. Что вы решитесь. Но вот вы здесь.

— Да, я здесь.

Бежать было некуда. Мэйт была в спальне у мужчины, практически голая, полотенце неумолимо сползало вниз.

— А нужна ли нам сорочка? — сказали в розовое ушко Мэйт, губами отодвинув прядь волос, которые его закрывали.

— Делайте, что хотите, — дрожа, сказала она. — Я все равно в вашей власти.

— Не надо так бояться, Мэйт. Забудь ту ночь в саду. Я не знал тебя тогда. Подними голову. Посмотри на меня.

Она решилась. Удивительно, но даже в полумраке было видно, что глаза у него синие. На Мэйт обрушилось небо. Высший лорд открыл ей свою душу и свое сердце. Он мягко провел по обнаженным плечам Мэйт и когда его руки опустились на грудь, полотенце окончательно сползло и оказалось на полу.

А Мэйт осталась совсем без одежды. Смущенная, дрожащая от стыда. В то время как герцог был почти полностью одет.

— Я потом тебя рассмотрю, — шепнул он, легко поднимая Мэйт на руки. Словно она была пушинкой. Мэйт зажмурилась от страха: ее несли в кровать!

В высшем обществе не принято было обсуждать, что именно происходит в супружеской спальне ночью, за закрытыми дверями. Об этом говорили намеками, употребляя всяческие аллегории.

«Муж трижды вынимал сегодня ночью меч из ножен, и это меня, признаться утомило». Ну и в таком духе. Незамужним девушкам оставалось лишь гадать, зачем магу в спальне понадобился его боевой меч и, причем тут жена. Не практиковались же они в боевых искусствах. Тогда что?

Мать объясняла это своей невинной девочке лишь после того, как состоится свадебный обряд. Уже перед дверью в спальню, зачастую наскоро, в двух словах.