Право третьей ночи

Во время обряда обретения магии обе получили зеленый камень в свои перстни. Мачеха знала, какая судьба ждет ее обожаемую дочь. И стала готовиться загодя.

Мэйт захотела учиться — ей не мешали. Предпочитала библиотеку танцевальной зале, а чтение урокам вальса и котильона — это твое желание, девочка. Мачеха внушала Мэйт, что ее младшая сестра красавица, а она нет. И шансов выйти замуж у такой неприметной леди, да еще и синего чулка никаких.

Из Мэйт сознательно растили старую деву. Распугивали ее потенциальных женихов.

И все это с одной единственной целью: Мэйт готовили к чудовищному обряду. Право третьей ночи. Когда маг добровольно отдает два уровня. Конечно, Мэйт сказали об этом далеко не сразу. Леди Констанс Котисур терпеливо ждала. Сначала шестнадцатилетия своей обожаемой дочери. Чтобы убедиться: так и есть. Лердес как и Мэйт целительница. Зеленый уровень.

Это значит, что обеих ждет служба империи в каком-нибудь захолустье.

— Такая красота и погибнет в глуши и бедности! — ужасалась мачеха, глядя, как Лердес блистает на очередном приеме в доме своего отца лорда Котисур.

Увы! Ее кавалерами были целители и бытовики! Даже оранжевые маги, которых волею злого случая занесло на границу, старались девушку избегать, несмотря на то, что она была красавицей. Всех их рано или поздно ждало приглашение в столицу, на сезон балов. И первые леди империи, дамы красного и оранжевого уровня, которые если и жили в гарнизонах, то уже, будучи замужем.

Незамужних же старались пристроить в столицу, к кому-нибудь из родни, если собственного дома у мага там не было.

Хотя, один все же нашелся. Оранжевый маг, рискнувший поухаживать за Лердес. Ее отец тут же выразил согласие. Препятствия к этому браку, конечно, были, но ведь не красный же уровень. К своим боевикам император был особенно строг. А к резерву довольно снисходителен.

Констанс Котисур хоть и кусала губы от досады, но открыто выступить против супруга не решалась.

Вот тогда-то мачеха и принялась за дело!

— Ты все равно уже старая дева, Мэйт, — ласково уговаривала она. — Нам надо как-то отсюда выбираться. У твоего отца в столице есть родня. Хоть и дальняя, но в обществе мы будем приняты.