Право третьей ночи

Светло-голубое, вырез неглубокий, корсаж украшен сверху бледно-синей широкой бертой и букетиком мелких ультрамариновых цветов, приколотым к ней. Мэйт даже не сразу поняла, что цветы искусственные, а камни в лепестках драгоценные. И их цвет напоминает о глазах лорда Карлверта. Один в один!

Да, на вид платье было скромным, но похоже, что герцог лично наведался к портнихе и сделал некоторые дополнения к заказу. К примеру, драгоценности. И стоило платье Мэйт немногим меньше, чем золотой роскошный наряд ее младшей сестры.

«Лорд Калверт нас покупает! — с отчаянием подумала Мэйт. — А скорее меня!»

Но деваться ей было некуда. Они немного помедлили, чтобы приехать на бал не первыми, но и сильно опаздывать не хотелось. Мачеха и Лердес не хотели пропустить ничего из грандиозного праздника, на который их пригласили впервые в

жизни.

И может статься, что в последний раз, если Лердес разочарует лорда Калверта. Хотя она так прекрасна, что может попробовать счастья и у других высших лордов.

Мэйт сидела, привалившись головой к окну их старой скрипучей кареты, и от отчаяния кусала губы.

Танцевать самой Мэйт вряд придется, хотя герцог на это всячески намекал. Но это бал императора! Который внимательно будет следить, с кем танцуют именно маги красного уровня. И возможно, что на бал прибудет генерал гра Ферт.

Мэйт еще помнила их последнюю встречу и невольно трепетала. С гра Фертом ей больше не хотелось встречаться.

Мачеха тоже стушевалась, как только они вошли в бальный зал.

Одна из дам даже благосклонно кивнула, когда Котисуры подошли к ней с приветствием. Леди была дальней родственницей покойного лорда Котисур:

— Очень мило. У кого-то хороший вкус. — Указывала она при этом не на золотое платье Лердес, а именно на скромный букетик Мэйт.

— Мы вроде бы не говорили портнихе, чтобы твое платье украшали цветами, а, Мэйт? — вопросительно посмотрела на нее мачеха.

— Видимо, это ошибка, — пробормотала она.

— У этой ошибки такая цена, что на нее можно купить карету, — рассмеялась высокопоставленная дама.

Хорошо, что в зал вошли император с супругой, и разговор прервался. Лорды дружно склонили головы, дамы присели в глубоком реверансе.