Моя мачеха - землянка

У меня никогда ничего подобного не было. На Земле я жила в спальной капсуле размерами два на два метра…

Показала руками, сколько это примерно составляет, и продолжила:

– Место, где я работала, было немногим больше. Кабинетик такой маленький, что едва не приходилось просачиваться между оборудованием. И нас там было двое… С половиной! Ещё Барсилий.

– Трудно поверить, что вы жили в чулане, – изумлённо покачал он головой и взглядом показал на следующие двери: – А вот и комнаты Айка.

Когда слуга отворил створки, пропуская нас, и согнулся в поклоне, Кристофа тоже отступила и замерла на месте.

Вокруг стола, за которым ребёнок пушистым белым пером что-то усердно записывал в большой желтоватый свиток, мерно расхаживал мужчина лет сорока. Поглаживая иссиня-чёрную бороду, он с серьёзной миной на породистом лице нёс какую-то околесицу, – ни слова не понятно!

Я впервые видела на Луниане небритого мужчину и, честно говоря, думала, что их лица лишены растительности от природы, поэтому удивлённая замерла на ходу.

Эронд, который шёл следом, едва не наступил мне на подол платья, но всё же удивительным способом оказался слева. Полагаю, без магии тут не обошлось. То-то синеватые искры в воздухе померещились…

– Роза! – заметив меня, порывисто вскочил мальчик.

Он так обрадовался, что бросился к нам навстречу, не спросив разрешения своего наставника. Видимо, это и был магистр Сард, одобрения которого Айк пообещал отцу добиться в обмен за право играть с Барсилием.

Перо полетело в одну сторону, свиток в другую.

– Иха Айканар Орьил, – сурово осадил бородач, и мальчик остановился за мгновение до того, как собирался меня обнять. – Как следует обратиться к хали Такет Орьил?

– Прошу прощения, – опустив голову, повинился он и поправился: – Хали Роза.

Только я хотела сказать, что Айк может называть меня просто по имени и сама прижать к себе ребёнка, по которому за день умудрилась соскучиться, как Сард снова подал голос.

– Иха Айканар Орьил!

Тон его посуровел, и мальчуган совсем поник.

– М… – промычал он нечто непонятное. – М-ма…

И вдруг меня осенила неожиданная мысль. Вспомнив, как уже несколько раз слышала подобное мычание, я вдруг поняла.

«Мама?! – поразилась я. – Так всё это время он пытался назвать меня так?»

Одной тайной стало меньше. Конечно, Айку трудно! В груди разлилось сочувствующее тепло, к глазам подкатились слёзы.