Моя мачеха - землянка

Иха сдвинул брови:

– Ты боишься меня?

В изумрудных глазах промелькнуло нечто, напоминающее пламя.

«Угождать и быть милой», – несчастно простонала я про себя и выдавила улыбку.

– Н-нет… – Понимая, как это прозвучала, смиренно вздохнула. – Да.

– Мне жаль, – серьёзно произнёс он. – Я понимаю, что мои… – Он запнулся и слегка, едва заметно, поморщился: – Мои прикосновения весьма болезненны. Но нам придётся продолжить, чтобы никому не пришло в голову оспаривать этот брак.

Мне вдруг стало неприятно, что он поморщился.

Ему так противно меня целовать?

Впрочем, в следующее мгновение пришло понимание более важного. Оспаривать брак?! Значит, его могут отменить? И что потом со мной будет? Вряд ли отпустят. Но и казнить уже не станут? Или… Вопросы роились, жаля меня жуткими предположениями. И худшее из них – что, если я не успею заполучить образец шестьсот тринадцать?

Этого я допустить не могла.

Порывисто схватила мужчину за руку и выпалила:

– Если так нужно, я потерплю!

Зажмурившись, запрокинула голову и замерла в ожидании.

Цепочка выводов выстроилась мгновенно. Поцелуи – боль – рисунок на коже, при виде которого беловолосая красотка Кнэссэ превратилась в фурию.

Прикосновение лёгкое, как крыло бабочки, приморозило меня к месту…

Но больше ничего не произошло.

Удивлённо приоткрыв глаза, я заметила, что мужчина всего лишь убрал с моего лица выбившуюся из причёски прядку. И сейчас иха старательно поджимал губы, то ли злясь на меня, то ли… Ох! Он явно сдерживал усмешку. Зелёные радужки Такета так и искрились смешинками.

– Нам не обязательно спешить, – всё же произнёс он, и я ощутила, как щёки наливаются жаром.

Проклятая бледная кожа, которая всегда выдавала мои эмоции ярким румянцем, подвела и сейчас. Как бы не пыталась скрыть смущение, для иха оно было как на ладони.

«Надо было обнять его, – запоздало подумала я. – Представить, что рядом со мной Эдан. Мой законный муж целует меня».

И что теперь? Не поведи я себя, как девственница, иха добавил бы метке новых завитков и, как вчера, исчез из спальни.

Я была готова локти кусать, ведь совершенно не представляла, как себя вести. Ведь Такет уходить не собирался, и его присутствие нервировало всё сильнее.

Облизав враз пересохшие губы, я хрипловато спросила:

– Тогда чем займёмся?

Иха вновь поднял руку и едва прикасаясь, провёл по моим волосам. На пол посыпались драгоценные заколки и украшения для причёски, а локоны свободно рассыпались по плечам. Стало легко, но я не спешила благодарить иха.