Ученье — свет, а богов тьма

Я исписываю полтетрадки формулами приветствия и благопожеланиями, когда Ирлик вдруг останавливается и делает глубокий вздох, обдавая нас с Алтошей горячим медовым дыханием.

— А теперь самое весёлое, — предупреждает он, сверкая зубами. — Поскольку гобелена у тебя с собой нет, то придётся прочитать формулы преподнесения, а они на древнем языке.

— Так я ж его не знаю... — обалдеваю я.

— Вот потому я и говорю, что самое весёлое, — поясняет Ирлик. Волосы у него распущены и затеняют лицо, так что хорошо видно только блеск глаз и зубов в кровожадной улыбке, и мне становится не по себе.

Дальше он производит последовательность звуков, часть из которых напрочь отсутствует в современном муданжском.

— Погоди-погоди, — прерываю я. — Я не понимаю, какими буквами это записывается.

— Какими хочешь, лишь бы прочитать смогла. Слушай ещё раз.

Со второго раза я вывожу три строчки — муданжским, всеобщим и родным алфавитом вперемежку.

— Я это не прочту, — говорю в ужасе, глядя на бессмысленные значки.

— Прочтешь, куда денешься, — успокаивает Ирлик. — Может, не с первого раза, но прочтёшь.

— Ага, а Учок будет стоять и ждать.

— Будет, а что ему останется, — ухмыляется Ирлик. — Если уж ты его вызовешь, то он не сможет уйти, пока не отпустишь.

— Может, мне заранее потренироваться? — с опаской спрашиваю я. Не нравится мне идея, что какой-то бог будет стоять и слушать мои потуги. Я бы на его месте меня быстро пристукнула.

— Ни в коем случае! — серьёзно отвечает Ирлик.

И я пишу.

Мы выходим из унгуца и, воровато оглядываясь, топаем в лес. Комичнее всего выглядит Ирлик — он с ног до головы завернут в белый флисовый плед, потому что мёрзнет в человеческом обличье, а в божественном его Учок сразу узнает.

— А он вас точно не узнает так? — осторожно спрашивает Кир.

— Под белым пледом точно нет, — успокаивает Ирлик.

— Он серьёзно настолько тупой? — понизив голос, удивляется Кир.

Алтонгирел возмущенно шипит и пытается отловить Кира за ухо, но это очень трудно сделать, когда несёшь на руках больную девочку, так что ребёнок уворачивается.

— Да он, конечно, умом не блещет, — спокойно отвечает Ирлик. — Но дело не в этом. Учок — из старших богов, он по-другому воспринимает мир, чем мы, младшие.