Ученье — свет, а богов тьма

Алтонгирел пытается её перехватить, но Ирлик отдаёт мне.

— Тебе говорить, ты и записывай.

Так что Алтоше ничего не остаётся, как всё-таки строчить в наладонник, а Алэка у меня принимает Кир, а то мелкий чересчур интересуется шуршачими бумажками.

— Итак, — Ирлик умудряется сложить ноги лотосом на своём переднем сиденье, при этом задевает что-то на пульте управления, от чего включается музыка. — А ну тихо! — рявкает он на унгуц, и машинка послушно затыкается. Чую, не слыхать нам тут больше музыки.

— А разве не тыкву надо? — набирается смелости встрять Алтонгирел.

— Облезет и неровно обрастёт этот Учок, тыкву ему ещё, — кривится Ирлик. — Сойдет и клубень чомы.

Я меж тем откапываю пакет с фруктами, которые мы собирались раздать детям, но не успели пока.

— Вот, есть хурма, обезьяньи серьги, нуговые ягоды.

— Бери хурму. Итак, посадим мы её с хурмой, ты, Лиза, встанешь у неё за спиной и скажешь молитву призыва. Записывай: О великий, светозарный, неботрясущий, грозный, вечно почитаемый нами господин наш Учок, — с непередаваемым отвращением диктует Ирлик. — Долгая тебе лета, красное тебе солнце, белая тебе вода, жирная тебе земля. Лиза, не пропускай «тебе», а то он не поймёт. Так, хорошо, дальше пиши: Неразумные и несчастные почитатели твои, мы нижайше молим тебя своим присутствием наше скудное обиталище осенить.

— А разве не надо говорить «несчастные рабы»? — снова встревает Алтонгирел.

— Ты духовник, тебе надо, — поясняет Ирлик. — А она свободная женщина. Так, что там дальше... Да отверзнутся небесные врата, дабы смог луч солнца обратиться дорогой, по которой лежит твой путь в наши... ну, скажем, дикие леса. Мы же в лесу будем призывать, правильно?

Я вообще не помню, когда последний раз что-то писала от руки, почерк у меня корявый, а скорость маленькая, строчу, высунув язык, едва успеваю.

— Слушай, а почему так сложно? — не выдерживаю я, переводя дух. — Это правила вежливости какие-то?

— Да нет, говорю же, он по-человечески не понимает, — поясняет Ирлик. — Ты привыкай, таких, как он, большинство, это я... как это называется? Вольнодум. За что меня и не любят, собственно. Ладно, пиши дальше, ещё много.