Ученье — свет, а богов тьма

— Я правда лучше Ирлика? — шепчет он еле слышно.

— Бесконечно лучше, — отвечаю я так же тихо.

— Сейчас мне кажется, что когда-нибудь я смогу в это поверить, — бормочет он и отпускает меня. — Ну всё, я побежал.

И исчезает за дверью, а я остаюсь качать головой в раздумьях.

Моя вторая попытка позавтракать тоже удачей не заканчивается. Стоит мне ковырнуть ложкой в йогурте и начать светскую беседу с матушкой, как в домофон звонит странник, о котором я уже порядком забыла. За спиной у него мнётся фотограф.

Вообще-то со странником мы договаривались, что я ему позвоню, когда приеду, и сама назначу дату и время. Но, очевидно, мне ещё предстоит привыкнуть к повадкам местных журналистов.

— Добрый день, Хотон-хон, — лучезарно сообщает его бородатая физиономия. — Настало время нам побеседовать.

— Добрый день, Как-всегда-не-вовремя-хон, — кисло улыбаюсь я. — Ладно уж, заходите, только быстро.

— Кто это там? — озабоченно спрашивает матушка, когда я впускаю посетителей и отключаю видео.

— Странники, — вздыхаю я. — Пришли у меня интервью брать, и как назло Азамат на Совете, я ведь сейчас наболтаю чего-нибудь неуместного... Хорошо хоть Кира дома нет, может, не придётся слишком много врать.

— Ничего, Лиза, не боись, — подбадривает меня матушка. — Я пока за Араватом была, этого народа повидала, если что — подмогну. Ты лучше со стола всё убери, нечего их кормить, а то снова и снова приходить будут. Дай им чаю с перцем, и всё.

Я спешно вызываю слугу убраться, и когда он выкатывает столик с недоеденным завтраком в коридор, как раз сталкивается на пороге с гостями.

— Какая жалость, что вы опоздали к завтраку, — вздыхаю я. — Ну присаживайтесь, побеседуем.

— А это ещё кто? — удивляется странник, кивая на матушку с таким выражением, будто он тут хозяин, а я привела в дом кого-то постороннего.

— Мать моего мужа, — спокойно объясняю я.

— А что она тут делает? — продолжает недоумевать странник.

— Ворожу, — вперёд меня отвечает матушка, — чтоб если у кого язык слишком длинный, к зубам присох.

Странник сглатывает, а фотограф прячет усмешку за камерой, якобы прицеливаясь щёлкнуть матушку.

— Э, — окликаю его, — вы чего, она же член Императорской семьи!

— Мать-то? — переспрашивает фотограф. — Да нет, она не считается.

— Пускай снимает, — разрешает матушка, усаживаясь поэлегантнее. — С меня не убудет.