Соломенное сердце

— И посмотри, — усмехнулась она беззлобно, — куда тебя это завело. Мало того, что едва не ухлопали, так теперь еще прыгать вокруг какой-то вассы, исполняя ее желания.

— Одно желание, — поправил ее Даня с улыбкой, — да ладно тебе, это всего лишь новое приключение. Ничего особенного.

— Так ты и живешь? — она тоже улыбнулась ему. — От одной глупости к другой?

— Я называю это весельем.

— Ага, — она коснулась почти заживших рубцов на его губах. — Веселье и проклятия.

— Поехали, — Даня легко вскочил на ноги, протянул руку, помогая Поле подняться.

Он пристроил их рюкзаки в багажник, Поля завела машину.

— В туристическую деревню? — спросила она.

— Заглянем ненадолго, — он закинул руки за голову, предвкушая новый незнакомый мир, полный нехоженых дорог. Ах сколько всего интересного ему еще предстоит!

— А потом в Лунноярск, да? — нейтрально напомнила Поля. — У меня же приказ князя.

— Посмотрим, — неопределенно отозвался Даня.

Во время горячего и сытного обеда — суп с говядиной и картошкой, пироги с сыром и зеленью, Даня разложил перед собой карту Загорья, предусмотрительно купленную еще за перевалом.

Поля с мокрыми после купания волосами посмотрела на карту тоже. Они уже выяснили у Гули, что их не было всего два дня, а значит, — у нее еще оставалось время до возвращения в Плоскогорье.

— А что, Гуленька, — спросил Даня у администратора деревни, — не шалят ли где-нибудь духи?

— Как не шалить, — она налила в кружки густой и ароматный компот, — в Сытоглотке, говорят, от анков спасения нет. Пожар за пожаром, беда просто.

— Где это? — Даня уставился на карту.

Поля пальцем ткнула на точку ниже:

— Здесь. Это охотничьи стоянки, никогда там не была.

— Но хотела, да? — подмигнул ей Даня.

Она пожала плечами.

— По крайней мере, Сытоглотка по пути к Лунноярску.

Гуля проводила их, кажется, с облегчением.

После их поцелуя, как Даня и предполагал, вся ее острая влюбленность схлынула — так обычно и работало проклятие. И теперь Гуля вела себя дружелюбно, не более.

О, богатый и ревнивый горнодобытчик, наказавший Даню, знал толк в пакостях. Женщины вспыхивали страстью мгновенно, одна за другой, к счастью не все, но самые одинокие.