Разыскиваем маму. Срочно. Том 1

— Ты что за мою?

— Опасаюсь за твою честь, — ответила я, чуть ли не прыгая на одной ноге, чтобы побыстрее нацепить штаны.

Тишина затопила комнату, и я четко поняла, что ляпнула. Так, спокойно, Кира, не красней, твой мозг еще не проснулся, не включился. Ты вовсе не позорище, а очень честная женщина, честно отвечающая на вопросы.

Я услышала смешок, потом еще один, потом настоящий хохот. У меня горели щеки, я с огромнейшим трудом застегнула ширинку, потому что пальцы отказывались слушаться. Звук шлепания босых ног по полу — и штора, скрывавшая меня во время переодевания, отъехала в сторону.

Я вскинула голову, чтобы посмотреть на излишне довольного Дитриха, который стоял передо мной полуголый, хорошо хоть, что в нижнем белье!

— Дитрих? — спросила я, понимая, что пауза затягивается. — Ты зачем встал? Ты же... м-м-м, отдыхал?

— Затем, чтобы быть максимально убедительным, когда попрошу тебя забыть про твои опасения, — ухмыльнулся мужчина. — Всю свою честь, невестушка, я готов подарить тебе сейчас и в любой другой момент, стоит тебе только пожелать.

— Спасибо? — неуверенно сказала.

— Ну что ты, не благодари, лучше побыстрее прими столь душевный подарок.

— Обязательно приму. Через годик, — сказала я, натянуто улыбаясь.

— Почему так долго? — ухмыльнулся Дитрих.

— Это еще быстро для такого... подарочка, — сказала я, снова бросив взгляды на полуобнаженного Дитриха.

Нет, ну вы только посмотрите какие ноги-то! Ровные, мускулистые, словно художник лучшую девичью фантазию отразил на полотне, а после оживил.

— Какого такого? — спросил Дитрих, чуть наклоняясь ко мне.

— Б-б-большого! — икнула я. — И вообще... Такие подарки так сразу дарить нельзя. Иначе не будут ценить, какое сокровище досталось.

— Пф-ф-ф, аха-ха-ха, — Дитрих рассмеялся и наконец-то отошел, давая мне возможность выскользнуть из-за штор и отойти на несколько шагов. — Что ж, тогда по частям?

— Эм, не нужно, — икнула я.

— Почему это? — не отставал Дитрих.

— Целым ты смотришься лучше, — честно ответила я, чем вызвала очередной приступ хохота.

Да-да, смеяться над бедной-несчастной девушкой — самое прекрасное занятие для великолепного и неподражаемого генерала Дитриха Редривера. И так красив, шельмец, что даже и обидеться не очень получается.

— Хорошо, понял. Подарю себя целиком через годик, — заключил Дитрих, а потом подошел обратно к постели и набросил на себя халат.