Тролль

— Разбойничья кровь в добрые дела подалась? — удивился староста. — Любопытно. Вот только сомневаюсь я всё равно. Шахты-то под защитою тролля вашего мы точно найдём, места я знаю, за несколько ходок справимся. Но дурной затея кажется всё равно, да и не хочется противу сеньора-то идти, поймите.

— Ну, не ломайтесь, — протянул Филин, рыгнул. — Монеток вам отсыплем!

— Каждый труд должен быть оплачен, — попытался смягчить высказывание брата Дбалин. — Мы это понимаем. И если вы согласитесь нам помочь, то услуги оплатим.

Заранее. На монет, так, восемьдесят. И обратно деньги не потребуем, даже если шахты найти не удастся. Всё-таки вы потратите драгоценное время.

— Хм… Жёнушке прялку куплю.

Дбалин улыбнулся.

— Знаете, я не против. Можно попытаться, — кивнул староста. — Отвяжем пса и тролля вашего возьмём. День-два поищем. Коль найдём, то сеньору сообщим, вы его договором этим задобрите. Человек вы рассудительный. Хоть и с эльфами водитесь.

— По рукам?

— Отчего бы и нет.

Девочка в очередной раз обыграла Дбалина и радостно взвизгнула, после чего широченно зевнула.

Заразила всех в доме. Дбалин, прикрывая рот в зевоте, уточнил:

— Ночь-то у вас?..

— Не спрашивайте такого, господин, конечно же. По праву гостеприимства, оставайтесь у нас, занимайте вторую кровать. Вот только троллю вашему, думается мне, в сарае будет удобнее. Надеюсь, он животинку пугать там не будет?

Бай отрицательно кивнул.

— И, — добавил староста, — эльфку бы вашу туда же… Не доверяю я ей.

Амарилль злобно глянула.

— Даже если я клянусь держать её в объятиях крепко всю ночь? — уточнил Филин совершенно серьёзным тоном, лишь губы подрагивали от сдерживаемого смеха.

— Даже в этом случае. Простите, госпожа, но нет доверия к вашему роду. У тролля его и то больше.

1. Vivere est laborare — жизнь есть работа. К сожалению, незыблемая истина, как и то, что жизнь конечна.

Наивные

Фауна сарая приняла гостей радушно, лишь куры и гуси в панике убежали в птичник, разбросав повсюду сухой помёт и сено.

Свиньи уже давно спали, тяжело дыша и часто похрюкивая, сопели кони, жутко похрапывал не привыкший к дальним поездкам Дестриэ. Катерина и Зорька равнодушно жевали сенаж. Было не то чтобы жарко, но душно.

Бай не мог уснуть и потому прислушивался к шорохам и тихой ругани со стороны лежанки Амарилль. Повернулся набок, вопросительно глянул.

— Тоже неудобно и колет? — спросила эльфийка, услышав шевеление.

— Нет. У меня кожа как камень.

— Завидую. Мне б такую.