Ведьма и закон. Игры вестников

Лично Марусе больше всего нравилась версия про единственное в своем роде создание. Не горы с прилегающей к ним равниной, не уникальный магический объект, а живое существо иного вида.

Будто в подтверждение, Козловой вспомнилась девочка Женя. Пустоши на протяжении всей своей истории легко уничтожали сильнейших из богов, но не тронули маленького невинного человечка. Почему? Разве не так поступают благородные создания? А может, и вовсе нарочно свели Атума с дочерью.

— О чем задумалась?

Это был первый вопрос, который задал Лик за те два часа, что они находились в пути.

Маруся смерила начальника хмурым взглядом, вспоминая о тех ценностях, что оставила в деревне на временное хранение.

— О метле думаю.

— Ничего с твоей метлой не случится.

Верблюд под ней издал гнусавый вой и повернул голову, отчего ведьме выпал лишний шанс полюбоваться на слюнявую забавную морду иномирного переселенца.

— Меня Пустоши не пропустят. У меня в голове искусственного много.

Лик неопределенно повел плечом.

— Посмотрим. Ты, главное, пылью не пользуйся.

На самом деле Эйдолон был уверен, что не пропустить могут как раз его, а вот Козлова пройдет. Какой бы искусственной она ни была физически, эмоционально и интеллектуально ведьма остается чистой. Это имеет первоочередное значение для Пустоши. Лик уже поднимался в эти горы однажды и знал точно, с какими мыслями туда можно пройти.

— Он серьезно в твою бабушку влюблен был?

Как ни странно, Маруся поняла, о ком идет речь.

— Он и теперь влюблен.

— А Береслава?

Ведьма удивленно покосилась на неожиданно миролюбивого, обаятельного собеседника. Где ее шеф? Где знакомый командный, не терпящий возражений тон? Откуда столько тепла в голосе?

— Ну, — запнулась Руся. — Она его любит. Я не знаю причину расставания.

Лик задумался на минуту, потом вновь заговорил:

— Долго под его крышей жила?

Козлова пожала плечами.

— Все детство и юность. Разве ты не знаешь? Я думала, у вас на меня какая-нибудь отдельная папка.

— Две.

— Что?

— Две папки. Просто за документами живое создание не видно. Я вот не догадался, что Вукола и «деда Куля» — одно лицо.

— Прости, — мягко произнесла Руся. — Я забываю, что он змий.

— Счастливое детство было?

От Лика не ускользнула боль, промелькнувшая на ее лице. К тому же Шут за плечом вдруг задергался, забился в оковах.