Опаленные души. Часть вторая: Зеленое пламя

Ее глаза прошли простые, тканные штаны, потрепанную, посеревшую от времени куртку, задержались на простом кулоне в виде клыка, продетом в серебряную цепочку, и остановились на суровом лице, посередине которого проходил длинный, грубый шрам, задевавший часть щеки и некрасиво искривлявший губы, открывая участок зубов.

У тела не было одной руки и сквозь прореху виднелись потрескавшиеся участки серых мышц и кость неестественного, стального цвета. Вены и артерии были бледными, возможно, потому что у этого тела не было энергии, чтобы сделать их яркого, синего оттенка (такого же, что она однажды видела в ванной, когда мыла одну грязную живую куклу).

У стены маленькой пещеры, тяжело привалившись к стене, сидела Альфа волчьей стаи, что когда-то поклялась охранять Изабеллу ценой своей жизни.

Это было полностью измененное, подвергшееся звериной трансформации и превращенное в пустую куклу тело Джойс.

Глава 20. Волчий клык

Ренате казалось, что она должна была что-то почувствовать. Даже если это будут не ее чувства… даже, если это будет ненависть Изабеллы. Ей казалось, что в любую секунду ее голова взорвется ненавистью, яростью, болью и иссушающей виной. Что эти эмоции уничтожат и похоронят ее хрупкий разум, и она наконец-то сможет перестать думать и вспоминать.

Но ей было… пусто. На самом деле, когда девушка увидела это тело и осознала, что видит, то Изабелла стала… тише. Выжигающие эмоции будто схлынули, оставляя после себя опустошающую усталость. Ощущение, что они сломали их, мои вещи, мою собственность, ненавижу практически исчезло, и Чендлер ощутила, как Изабелла успокаивается. Будто то, что Джойс стала этим не делало ее мертвой. Будто Изабелла считала, что теперь с Альфой все в порядке.

Похоже, в конечном итоге, Изабелла все-таки сошла с ума.

На самом деле, Рената даже ощутила смутное облегчение. Пока Изабелла оставалась в своем уме, она страдала. Ее устойчивая природа мешала женщине уйти в глубины своего разума, чем спасались другие аристократки, ставшие ведьмами… она пережила столько болезненных, печальных вещей, потеряла стольких людей, что Рената не могла найти в себе сил злиться на нее. Ей просто было… грустно.