Опаленные души. Часть вторая: Зеленое пламя

И Гринфайеров тоже… госпожа Изабелла предлагала сделать его еще больше, но госпожа Лилия и ее сестра уверили, что смогут выдавать урожаи по разу в месяц. Судя по всему, они не хотели идти в многодневные походы, чтобы попасть на ежемесячные собрания. Господа Сандра и ее дочери горячо поддержали эту позицию, – тоном опытного историка поведал дворецкий.

– Ежемесячные собрания? – недоверчиво переспросила Рената – да сколько людей здесь пряталось?!

– Этот слуга не имеет права… – начал было дворецкий.

– Хорошо, я поняла, – устало перебила его Чендлер – как вообще работает твоя блокировка информации?

– Кукла не может выдавать никакой стратегически важной информации, – пояснил Маркус – госпожа Изабелла убила много времени, чтобы совместить эти свойства с функцией учителя сего слуги. Кукла может рассказывать общеобразовательную информацию и описывать особенности комнат, в которых проходит экскурсия для детей, но ему запрещено рассказывать что-либо детальное, относящееся к защите и строению особняка, – вздохнул дворецкий.

– Понятно, – печально вздохнула Рената – полагаю именно по этой причине мы стоим на данном участке уже две минуты, а ты так и не объяснил, что же мы здесь делаем? – с легким интересом спросила девушка.

В данный момент маленькая группа из двух одетых как мужчины девушек, несущих на спине тяжелые рюкзаки и одного молодого мужчины в костюме дворецкого, несущего самый большой рюкзак, стояли посреди совершенно ничем не примечательного участка каменистой земли, затерявшегося посреди иссохшей, многокилометровой пустоши.

– Молодая наследница совершенно права. – радостно ответил Маркус.

– То есть дверь где-то здесь, но ты не можешь сказать нам где и как ее открыть? – со странным смирением спросила Рената.

– Молодая наследница так умна, – умилился дворецкий – госпожа Изабелла будет так горда, когда вы встретитесь, – всхлипнул Маркус.

Стоящая сзади Валери устало на него посмотрела и повернулась к Чендлер:

– Ему обязательно постоянно говорить какие-то жутко пугающие вещи с таким радостным лицом? – печально спросила Гринфайер.

– Судя по всему да, – спокойно ответила Рената.

В ее голосе можно было услышать застарелое смирение человека, которого в течение трех лет постоянно преследовало нечеловеческое создание, знавшее слишком много ужасающих вещей. И регулярно, с непосредственностью ребенка, делившееся ими.