Хрустальная роза

Лоренс долго на него смотрел, и от этого взгляда Лидэлю становилось не по себе. Братец и раньше успешно отыгрывал кронпринца, но после возвращения из второго плена он стал еще более собранным и требовательным. Более уверенным. Лидэль все чаще ловил себя на мысли, что Лоренса, и правда, ничего не остановит.

— Будь по-твоему, — наконец произнес старший брат. — Но я у меня плохое предчувствие... Ладно, неважно. Так значит, в архивах ничего?

— Нет, я ведь присылал тебе все копии.

— Я видел, но это не означает, что мне неважно твое мнение.

Лидэль рефлекторно выпрямился: Лоренс был скуп на похвалу, но его доверие грело душу. Пусть он не сможет никогда стать в глазах отца кем-то достойным уважения, зато поможет старшему брату, чье мнение для него было ничуть не менее важно.

— И что мы будем делать? Лоренс, я не верю, что в нашем огромном мире, в котором живут десятки разных рас, нет сведений об этой твари, что поселилась среди орков!

— Я тоже.

— Ты до сих пор уверен, что это что-то разумное.

— Да, Лидэль. Я видел собственными глазами: в их шамане кто-то живет. В их пламени кто-то живет. Это что-то вроде тени, но я уверен, что она разумна. Осталось понять, что это и как с этим бороться.

— Есть идеи? Что надо делать?

— У тебя есть связи за пределами Рассветного Леса?

— Не такие надежные, чтобы доверять им поиски.

Лоренс нахмурился: у него была одна идея, но он не знал, как подступиться к ее реализации. Сложность была в том, что тот, кто мог ему помочь, был с ним... в сложных отношениях. Если можно так назвать любовь к собственной жене.

***

— А ты стал лучше уходить от моих ударов, — заметила Ирэйна, поправляя косу.

— Они достаточно болезненны, чтобы я к этому стремился, — ответил Лоренс, откладывая меч. — Что вы опять не поделили с Алестой?

— Вот уж удивлена, что тебя заинтересовали наши маленькие женские дрязги.

— Не меня, — признался он.

Они медленно брели к дворцу, оттягивая неизбежные минуты расставания. Каждому нравились их утрешние тренировки, каждому доставляло удовольствие поднимать меч и видеть азарт в глазах соперника.

— Алеста, по-видимому, пожаловалась отцу.

— Только не говори, что он высказал все тебе.