Хрустальная роза

Лидэль начал подозревать, что папа пытается свести Ирэйну с Лоренсом, потому что иной причины устраивать совместные трапезы не было. Да и вел отец себя странно, постоянно подбивая старшего сына развлекать невесту. Вот и в тот раз они сидели, разговаривали. Как всегда, Ирэйна перебрасывалась шутками с Лидэлем, Ловэль сдержанно смеялся, поглядывая на родителей — те легко могли сделать замечание. И тут, словно специально, в наступившей тишине — паузе между фразами, — звякнула серебряная вилка, выпавшая из рук Лоренса.

— Слабость — не порок. Для эльфиек. Правда, Ирэйна? Хотя вы же воин, вы достаточно сильны, чтобы

удержать

меч?

Ирэйна при этих словах мгновенно преобразилась: если секунду назад она была улыбчивой красавицей, то сейчас превратилась в воинственную фурию. На лицо легла ледяная маска высокомерия, и тоном королевы она ответила:

— Слабость — это неумение удержать язык за зубами.

Король явно в непонимании переводил взгляд с одной женщины на другую: он не уловил смысла этой вязи слов. А вот до его жены дошло все: и смысл, и намек, и провокация. Лидэль с беспокойством заметил, как сощурились сапфировые глаза матери — она явно собиралась отчитать принцессу, но положение спас Лоренс.

— Отец, нам пора на совещание с наблюдающим за финансами. Если не хотим заставлять подданных ждать, то пора прощаться с нашими леди.

— Да, — вспомнил король, поднимаясь и целуя руку супруге. Лоренс простился с Ирэйной, и они ушли. Лидэль схватил за руку и буквально выволок из столовой упирающегося младшего брата. Уже закрывая дверь, он слышал громкий вопрос матери:

— Не боитесь хамить мне?

И такой же

нетихий

ответ:

— Ничуть.

А потом крепкие двери столовой отрезали принцев от начинающейся ссоры...

...— И вот так и пошло, — закончил свой рассказ Лидэль. — Они начали делить влияние во дворце и в столице. И я тебе скажу, сестренка, Ирэйна побеждает. Хоть и чужачка!

— Она умная, — пожала плечами Линэль.