Второй ребёнок короля

Поэтому я держусь за свою новую жизнь. Стараюсь быть послушной дочерью, хорошим «сосудом». И всё равно боюсь, что однажды это закончится для меня.

Берси, наша служанка, сломала ногу. О замене отец и слышать не хотел. Из соображений безопасности, разумеется. Поэтому её обязанности полностью легли на меня.

Что ж, мне не привыкать к физической работе. В приюте ели не досыта, но ели лишь те, кто работал. Иногда приходилось драться, чтобы отстоять порученное мне дело. Ведь сёстры не следили, кто и чем занят в процессе – они приходили взглянуть на результат.

Хотя я уверена, они прекрасно знали, какие порядки царят среди воспитанников. И что более сильные оттесняют малышей после окончания работы, присваивая себе итог. Но аббатисе нравилось, что труд среди сирот настолько востребован.

Я отправилась в кухню. Летом большую печь не топили, потому что от неё зависело отопление всего дома. К её большому кирпичному боку примыкала чугунная печурка с широкой плитой.

За неделю я навострилась разводить в ней огонь с первого раза.

С отцом так просто не получится. На обед магистр Марград предпочитал суп, мясное блюдо и ещё что-то из выпечки.

«На твой выбор, Лидия».

А значит, ближайшие часа три придётся провести на кухне.

Готовить я умела, но не слишком любила. Лучше бы провела это время в лаборатории отца. Вот где было по-настоящему интересно.

Каждый раз, когда я заходила туда, меня охватывал трепет и ожидание священнодейства. У меня вызывало восхищение, как легко магистр Марград обращался со всеми этими склянками и ретортами, как быстро, почти мгновенно извлекал нужный пузырёк из десятков точно таких же (ради безопасности он не подписывал реактивы).

Втайне я мечтала, что отец когда-нибудь начнёт меня учить своему мастерству. Что я получу степень магистра, открою собственную лабораторию и начну бизнес по магическому оплодотворению.

Но это была лишь мечта. Отец, каждый раз как видел огонь в моих глазах, повторял, что во мне слишком мало магии.

– Как жаль, Лидия, что боги были не слишком щедры к тебе. Иначе ты могла бы стать моей наследницей и преемницей, – он говорил это со снисходительным сожалением, от которого у меня сводило зубы.