Теодор и Бланш

– Где родные этого ублюдка?!

Бланш навзрыд заревела.

– Ма-а-ама!..

– Тихо ты! – прошипел герцог. – А не то я швырну тебя псам.

Бланш широко распахнула глаза, лицо ее побелело от этой угрозы, и девочка замолчала.

– Если ты сделаешь это, ты пожалеешь, – со странной усмешкой пообещала Маршбанкс.

Герцог вернул ей усмешку.

– Милая, одна из причин моего, признаю, возмутительного поведения – то, что я не переношу детей. Они разрушают мое внутреннее спокойствие. Кто знает, а вдруг ты забеременела? Я не могу рисковать.

А эта девка… Крошка, я же вполне доступно объяснил тебе, чего ты не должна была делать. Теперь пеняй на себя…

В это время пред светлыми очами милорда предстали Джек и Салли, узрев свою полузадохнувшуюся дочь, дрыгающую в воздухе ногами, в руках герцога.

– Я думаю, вам ничего не надо объяснять! Возьмите свое отродье и, если рассвет пятого дня застанет вас в моих землях, пеняйте на себя. Убирайтесь! В чем есть! Я запрещаю вам брать с собой даже еду. Вон!

Он разжал пальцы, уронив Бланш на землю, где еле живую от страха девочку подхватила мать.

Не говоря ни слова, семья повернулась и поспешила прочь, к калитке, и дальше, через луг к лесу.

Маршбанкс улыбнулась. Это была дьявольская улыбка, совсем не похожая на привычные улыбки Марш. В глазах ее замерцал странный огонь.

– Ну вот, они отошли достаточно далеко… – сказала она. – Теперь, я думаю, можно перейти к делу.

– И впрямь… – начал было Теодор, но девушка вдруг подошла к нему – лакеи почему-то стояли будто истуканы, тупо глядя перед собой – и с какой-то снисходительной, насмешливой улыбкой взяла мальчишку за подбородок, глядя ему в глаза.

Голос ее был угрожающе-вкрадчивым:

– Никогда не смей впредь перебивать меня, Тедди.

Она стремительно отступила на три шага и медленным торжественным движением воздела широко разведенные руки к небу. Ладони ее были открыты…

Неясный подземный гул прокатился по окрестностям, перерастая в гром небесный. С первым раскалывающим небеса ударом вокруг воцарился кромешный мрак, словно все накрыла тяжелая черная завеса – лишь Маршбанкс стояла, воздев руки, в столбе яркого розовато-фиолетового света.

Меж ее ладонями с треском проскочила искра – и иззубренный меч такой же розовато-фиолетовой молнии росчерком блеснул в заклубившихся над замком тучах, ударив в шпиль главной башни. И еще один! И еще… Они ничего не освещали, в отличие от обычных молний – они и не были обычными…

Стены замка засветились призрачным бледно-розовым сиянием.