Теодор и Бланш

Мне?!

Глаза Марш сверкнули, когда она вызывающе вскинула голову.

– Да. Вы поставили их мне, а я – вам. Мы квиты.

Теодор слишком хотел ее, чтобы возмутиться. Он кивнул.

– Мы обсудим это завтра, Марш… Простите, я был несдержан.

– Более чем, Теодор, – ледяным тоном ответила Маршбанкс.

– Вот теперь вы сердитесь… Простите же!

– Идемте. Я вас прощаю.

«Я тебе это припомню, стерва!» – мысленно поклялся Теодор.

* * *

Следующее утро было ясным. Ни облачка не проплывало в чистой лазури, и уже часов в десять стало довольно-таки тепло.

Бланш не рассказала ничего о своих вчерашних приключениях. Она только стянула лишний бутерброд после завтрака и отправилась на служебный двор, покачаться на качелях. Поэтому она и не видела начало безобразной сцены, разыгравшейся на кухне – впрочем, ей предстояло принять активное участие в ее финале.

Впрочем, «начало сцены» сказать, пожалуй, было бы неверно. Скорей это являлось продолжением скандала, вспыхнувшего в опочивальне лорда.

Сначала на кухне услышали неясный приближающийся шум, постепенно обретавший осмысленное содержание: то были рыдания и мольбы – голосом Марш, и резкие грубые ответы – голосом герцога.

– Ну вот… – вздохнула Салли. – Хозяин получил то, чего добивался.

В следующую секунду дверь с треском распахнулась, и в ее проеме показался Теодор – как всегда опрятный и подтянутый. Он тащил за собой зареванную Маршбанкс – в одной прозрачной сорочке, со спутанными волосами.

Похоже, он протащил ее так по всем апартаментам, на глазах всех лакеев, и теперь приволок на кухню, чтобы уж точно все увидели ее унижение. Так он не поступал прежде ни с одной из своих любовниц.

– Боже, боже! Тед, за что? – рыдала Марш. – Тед, нет, пожалуйста…

Он коротко и сильно ударил тыльной стороной ладони ей по лицу.

– Отцепись от меня, сука!

– Тед, ты же клялся мне.

– Не вой! Как я мог обещать что-то обычной служанке? – герцог цинично рассмеялся. – Ты только на одно и годна: использованная одноразовая подстилка! Если бы ты не была дурой, то поняла бы это давным-давно. Разве у такого дворянина, как я, может быть что-то общее с такой грязью, как ты?

– Тед, я же люблю тебя!.. Ты же сам меня просил!.. – ей было больно дышать от долгого плача, и она почти хрипела.