Холодное сердце пустыни

 – И ему ты позволяешь называть тебя так?

Ну надо же, простой смертный щелкнул Эльяса эль Мора по его длинному наглому клюву? Задел его самолюбие.

Да, Паулю она позволяла. Просто потому что он Сальвадор умудрялся не раздражать. Даже в его неприязни к ней истинной заключалась любовь к сестре, а не собственнические замашки.

– Ты сам втянул его в эту игру, Эль, – раздраженно скривила губы девушка и шагнула сквозь призрачную магическую форму Ворона.

Почему она сразу не ушла? Нет, надо было пойти проплакаться… И время потеряла, и на эту неприятную беседу нарвалась.

Одно хорошо – всю эту их эфирную болтовню смертные слышать не могли.

– Идем, Пауль, я разбужу Падме, – шепнула Мун. – Без неё охранных чар с дверей не снять.

– Я слышал шаги внизу, – Пауль кивнул вниз, туда, где была комната для гостей, – может, хозяин уже проснулся?

Он и не спал, ему это не нужно было.

Мун очень хотела бы, чтобы Пауль ошибся. Потому что если Эльяс решил их “проводить” – ничего хорошего в этом не было.

– Доброго вам рассвета, – раздался доброжелательный голос, стоило только Паулю оказаться на последней ступеньке витой лесенки, уводящей на верхние этажи дома, – пожелал бы утра, но это несколько опережает события.

Нет, увы, все-таки встал и выжидал. Ворон он и в человечьем теле ворон.

– Доброго вам утра, господин Аман, – сердечно кивнул Пауль, прикасаясь раскрытой ладонью к сердцу – как и всякий воспитанный пустынник, благодарный за гостеприимство. Знал бы этот смертный балбес, что это меньшее, что ему кармически задолжал Эльяс. Хотя с Ворона станется и вовсе забыть про какие-то его долги.

Он сидел на полу, у столика, на цветных подушках, без чалмы, с испачканными углем пальцами, которыми только что-то чертил прямо на деревянной столешнице.

Такой весь из себя домашний волшебник в узорчатом халате, будто и вправду вскочил с утра пораньше, окрыленный внезапным магическим озарением. И только Мун видела истинную форму Эльяса, парящую рядом с его человеческим телом, скрестившим руки на груди.

Ох и не понравилось ей его выражение лица и тот хмурый прищур, с которым он смотрел на Пауля. Будто уже прикидывал что-то.