Узлы и волны

А что именно со мной не так?

Он улыбался, что было ещё забавнее.

- Нет, Эрн, - поправила его, - неправильная формулировка. Мы же обсуждаем меня, значит…

- Дело в твоём отношении ко мне, - он дополнил, - вернее, в том, что я косвенно являюсь твоей проблемой. В чём именно?

Тут было уже сложнее говорить прямо.

- Ты мой друг, так? – я дождалась его лояльного кивка, - но сам ты считаешь немного по-другому. Это и сбивает. Каждый раз, когда я думаю о тебе в контексте дружбы, все мысли уносятся вообще в какие-то дебри! И это странно, потому как отношение вроде как твоё, как и эмоции от всего этого твои, но они зачем-то перекладываются на меня и…

Он подался к моему лицу медленно.

Не спеша, будто ожидая, что я отвернусь, отскочу, сбегу, рвану с места – что угодно. Но я просто умолкла, замерла и стала ждать прикосновения. Какого угодно. Неправильного, кощунственного, неверного, слабохарактерного и совсем непонятного. Вот только… глаза зажмурились, лицо похолодело, а губы наоборот – нагрелись и стали какими-то твёрдыми. Вселенная схлопнулась и упала на мои плечи, грудь сдавила лютая тоска, и лёгкое трепетное прикосновение застыло практически на щеке, а не на губах.

Сердце трепетало так, будто у него не было сил биться полноценно. Ресницы не давали мне смотреть на него, закрывая обзор ровной полосой до кончика его носа. Это называлось предательство только потому, что где-то глубоко-глубоко в сознании тот самый голос, который кричал мне, что Оз – центр моей вселенной, уверенно, серьёзно и без колебаний произносил пресловутое «Моё» в честь совсем другого, попрекая само себя всем перечисленным и насмехаясь тем, что с Озом оно звучало, импульсивно разгораясь.

- Прости меня, Ая, - Эрни не стал отодвигаться, - за то, что мешаю тебе. За то, что не могу помочь тебе из-за этого. За то, что ничего не могу изменить, - у него был печальный тон, - я потерял свой шанс сам. Ты дала мне его, а я как дурак потерял, поддавшись на какую-то блажь. Я сам виноват, знаю. И я клянусь тебе, что через месяц исчезну и буду напоминать тебе о себе только парой вопросов в сообщениях раз в какое-то время.

Он говорил ровно, немного сдержанно и без напряжения. Но у меня всё внутри буквально умирало от осознания, что он прав. Скоро он покинет мою страну навсегда. Исчезнет и останется только воспоминанием, парой фотографий и грустью, которая рванет вслёд за ним от моей груди.

А всё потому, что любить двоих – неправильно. И предавать Оза я не стала бы.