Не злите Веронику!

Роар предусмотрительно успел ретироваться. Ведь он с каждым днём всё лучше и лучше понимал свою Компаньонку. Пролетая над единственным пятачком, откуда можно было вылезти из рытвины, густо поросшей кусачей травой, дракончик поднатужился и от души нагадил прямо на обочине грунтовой дороги. Остро пахнущий подарок был довольно скользким и терпеливо ждал своего героя.

Я немного повоевала с узлами и почувствовала, что без магии тут не обошлось. Поэтому банально перерезала серебристый шнурок ножом. Мне его ей подарила Айтэ на тот случай, если жизнь столкнёт именно с магией фей.

– И когда он уже угомонится? – воин был зол на бестолкового ловеласа.

Виэнн старался не смотреть в сторону овражка, откуда доносились всхлипы и горестные стоны. Они изредка прерывались сердитым бормотанием и треском рвущейся об колючие ветви ежевики ткани.

– Боюсь, не скоро, – вздохнула я и подняла свои сумки с земли. – Пошли, пока он не вылез.

– Никуда вы не пойдёте! – заверещал Аллар, утирая сопли рукавом перепачканной в драконьем дерьме рубахи.

– Виэнн пойдёт один. Ты отправишься со мной в мой замок.

Ал вцепился в пояс дроу и попытался сделать так, чтобы он соскользнул в овражек. При этом в меня полетело обездвиживающее заклятье. Я с ужасом поняла, что не в состоянии шевельнуть и пальцем. Ледяной статуей замерла на месте. В этот момент была готова разорвать до печёнок меня доставшего ловеласа в мелкие клочья.

Аллар не не учёл, насколько скользким бывает чуть полежавшее драконье дерьмо. Именно поэтому всё пошло не совсем так, как планировал ушлый фей.

Пронзительно вереща, он снова ухнул в овраг. На этот раз практически в обнимку с Косцом. Разъярённый Роар помчался разбираться с наглецом. Он оставил меня без присмотра совсем ненадолго.

Бока Аллару разъярённый дроу намял на славу и пригрозил, что если хоть один раз увидит нахала рядом со своей девушкой, пусть тот пеняет на себя. Их дружба, конечно, имеет определённую ценность, но он слишком много раз нарушал её неписаные законы.

Ал насупился и промолчал. Он ковырял влажную землю носком кожаной туфли. Сказать ему в своё оправдание, и правда, было совсем нечего.

Когда взъерошенная и перемазанная в земле и траве троица поднялась на дорогу, меня на месте не обнаружили. На утоптанной людьми и животными дороге сиротливо стояли обе дорожные сумы, но саму Лиитри точно корова языком слизала.

Глава 6. Эльфы светлые бывают разные, даже такие безобразные

Я находилась в странном оцепенении.