Моя крылатая удача. Книга 1

Внезапно правое запястье неприятно кольнуло… От обжигающего холода немела кожа.

Ларс с изумлением смотрел, как браслет засветился голубоватым сиянием, замерцал, рождая в предплечье неприятную пульсацию.

Не зная, чего ожидать дальше от незнакомой магии, Оллье вскинул голову и увидел подобный голубоватый свет в небе. Уже смутно догадываясь, что сейчас произойдёт, Ларс вскочил и снова бросился за дайаной.

Отчаянный, пронзительный, жалобный, почти человеческий крик зазвенел в благодатной утренней тишине. В небе творилось что-то странное: свет окружил синюю птицу.

Ларсен видел, что птица почти перестала двигаться вперёд. Она с трудом удерживалась в воздухе, судорожно взмахивала крыльями, но не могла лететь. Отчаянные рывки не спасали, дайана снижалась всё быстрее. А потом и вовсе прекратила сопротивляться и камнем рухнула вниз, как ловчий сокол, заметивший добычу.

«Только не это!» – мысленно взмолился Ларсен и даже вскрикнул.

Он рванулся к птице, обгоняя ветер – сам от себя не ожидал такой прыти, ведь ещё мгновение назад казалось, что совсем выбился из сил.

Глупая птаха не виновата, что люди за ней недосмотрели. А сейчас она обречена: рухнет с такой высоты – в лепешку расшибётся.

Как он успел, Ларсен и сам не понял. Но за один миг до убийственной встречи птицы с землёй, он оказался там, где было нужно, и поймал рухнувшую вниз бедняжку.

Наверное, это не спасло бы дайану, она и об его руки могла покалечиться. Но, видимо, из-за того что Оллье снова был рядом с птицей удачи, магия браслета действовать перестала.

Правда, хватило дайаны лишь на это. А потом она без сил упала в руки ловца: обмякла, будто мёртвая, крылья и голова безвольно свесились вниз. Зрелище было поистине пугающее.

Единственное, что утешало Ларса – он слышал неистовое сердцебиение птахи.

Ларсен бережно привлёк её к груди, поглаживая по сверкающим пёрышкам, не зная, чем помочь. Сердце вздрогнуло от жалости. А через мгновение и вовсе чуть не разорвалось…

Птица приоткрыла свои невероятные глаза, переливающиеся, как золотой песок на дне морском, посмотрела с укором и горечью – точь-в-точь разумный человек, а не птаха… И вскрикнула ещё раз – тихонько, но так мучительно, отчаянно, болезненно, словно это и не птица, а ребёнок маленький заплакал.