Моя крылатая удача. Книга 1

– Добрых снов, Эйя! – пожелал Ларс и, улыбнувшись, прикрыл веки, собственнически прижимая дайану к своей груди.

***

Ларсену казалось, что он до утра не сомкнёт глаз.

Мысли, что крутились в голове, желания, что истязали тело, крепкому сну явно не способствовали. Как он ни старался, никак не мог перестать думать о той, что давно мирно спала, спокойно устроившись на его плече.

Ох, Ларсен, Ларсен! Слишком много мыслей в твоей голове стало вертеться вокруг этой девицы.

Если уж честно, все его мысли теперь принадлежали дайане.

А ведь следовало бы поразмышлять о том, как выпутаться из тех неприятностей, в которые он сам себя втянул. Скоро они вернуться в Дан-ле-Рин, и нужно будет держать ответ перед Буруа...

Да, Ларсу повезло раздобыть «слёзы неба», их должно хватить на то, чтобы откупиться от проклятого торговца. Но старик может обозлиться всерьёз, обещал же тогда, что Ларс сильно пожалеет, если нарушит договор. А ведь теперь ему не только о своей шкуре заботиться надо, но, в первую очередь, о безопасности дайаны.

Вот об этом и надлежало думать, думать и искать пути решения, а вместо этого…

Он перебирал в памяти каждое мгновение, что провёл рядом с ней: её улыбки, её гнев, её смущение, её жесты, её фразы, её взгляды, её голос, её губы, её тело…

Ларс помнил о своём обещании, он сдерживал себя, как мог, но только вот от близости Эйи Илианы здравый смысл отказывался служить хозяину верой и правдой. Зато просыпалось мужское естество – оно скулило, подвывало и рвалось вперёд, как охотничий пёс, учуявший желанную добычу.

Он знал, что не посмеет воспользоваться ситуацией…

Эйя целиком и полностью зависела сейчас от него, и Ларсен мог бы добиться того, чего так желал, даже не принуждая силой. Немного хитрости, немного очарования, немного напора – и падёт непреступная крепость. Соблазнить эту невинную, чистую душу совсем не сложно. Она ещё дичится, конечно, но ведь уже научилась ему доверять.

Она уже спит на его плече.

Спит на его плече… Н-да…

Оказывается, в этом и кроется настоящее счастье.

Пусть его ломало и сжигало изнутри от желания – это можно перетерпеть... Зато, как тепло и светло сейчас на душе! Разве есть в мире что-то прекраснее, чем шёлк волос, щекочущий его шею, и эта сладкая тяжесть на руке, и размеренное тихое дыхание.

Разрушить это – значит, предать не только её, но самого себя, упасть на самое дно, опуститься в собственных глазах.

Он обещал ей свободу. И он её подарит.