Моя крылатая удача. Книга 1

Дал кое-что из посуды, большой кувшин и таз для умывания, хитрый магический светильник, который при любой качке не переворачивался на бок, постельные принадлежности – потрёпанные, но чистые, пару тёплых одеял. Последнее было весьма кстати – ведь ближе к Нор-ле-Эвилье, даже в маленькой каюте станет промозгло и холодно.

Парнишка между делом спросил, как зовут Оллье и его жену, сам представился Нуммо и велел обращаться к нему по всем вопросам касательно их быта. Затем ещё раз бегло объяснил, где что на корабле находится, где проще найти его самого, а ещё предложил Ларсу забрать два небольших пустых бочонка из-под лестницы, дабы использовать их вместо табуретов.

Оллье поблагодарил, сгрёб, что мог унести в двух руках, но всё «богатство» не поместилось, и пришлось всё-таки сходить за всем остальным ещё раз. После он притащил тяжёлые бочонки.

Эйя смотрела на всё это с любопытством, но никаких вопросов не задавала.

Потом они занялись приведением своей каморки в жилой вид…

На это ушло не так уж много времени, но Ларсен был рад отвлечься немного.

За этими почти домашними хлопотами забылась и стёрлась повисшая в воздухе неловкость.

Он ведь так и не успел её поцеловать, а значит, ничего необычного не произошло… Мало ли, что было в мыслях, если до дела не дошло. Но это странное чувство смущения и недоговорённости так и скреблось в душе Ларсена.

Что уж там говорить про Эйю! Она и вовсе боялась лишний раз на Оллье глаза поднять.

Но пока обживались, как-то отвлеклись.

А потом корабль стал отчаливать, его закачало, Эйя перепугалась…

Пришлось её успокаивать, смешить и отвлекать болтовнёй.

С пустого разговора ради разговора Оллье неожиданно снова перескочил на рассказ о мореплавании. Ларсен сам себе удивился – оказывается, он так много знал про море и парусники, а вроде совершенно сухопутный человек. Эйя слушала с интересом да хрустела любимыми орешками.

Так незаметно наступил вечер. Стемнело. Ларсен зажёг корабельный светильник, но в каюте всё равно царил полумрак. От мерного покачивания уже клонило в сон обоих.

Но никто не решался первый заговорить о предстоящей ночи.

В конце концов, Оллье не выдержал, глядя, как у дайаны уже глаза закрываются сами собой.

– Ну, чего ты маешься? Сейчас с бочонка упадёшь, – по-доброму усмехнулся он. – Ложись спать! Кровать твоя, я на неё не претендую.

Эйя покосилась на сползшее с узкой лавки одеяло, снова перевела взгляд на Ларсена, замялась:

– А как же ты?

– На полу лягу. Мне не привыкать, – отмахнулся Ларсен.