Избранная Луной

Глядя на владельца жутковатой сокровищницы, покачала головой:

— Нет, оно мне не нравится. Ни капельки.

Вольский стоял, упершись плечом в косяк двери, будто уже давно наблюдал за мной. А что, если так и есть? В последнее время сама не своя, к тому же не воспринимаю его как врага, поэтому могла не почувствовать чужого присутствия. От этой мысли стало немного не по себе. А еще представила, как выглядит мое проникновение в музей без спроса. Что мама сделала бы с незваными гостями в своей мастерской, полной дорогих заготовок? Как минимум накричала бы.

— Извините, что зашла сюда, я искала Дашу, а дверь была открыта…

— Если колье не привлекает, выходит, от магического дара у вас остался иммунитет к некоторым враждебным чарам. — Александр пропустил мимо ушей мою попытку оправдаться. — Цените это.

Я дорожила тем, что осталось от способностей магички, действительно дорожила. И Вольский даже представить себе не мог, насколько сильно.

— В чем суть проклятия, наложенного на колье? В страсти, затмевающей разум женщины?

— Нет, проклятие рассчитано на мужчину, хозяина ожерелья.

Пока топазы у него, он не может остановиться — все ищет удовольствия, даже если искренне полюбит. Само собой, его жена недовольна любвеобильностью супруга и, доведенная до отчаяния, совершает непоправимое.

Это он о самоубийстве? Бедные женщины… Как несправедливо, что именно им расплачиваться за чужой грех, чужое проклятие.

— И много пострадавших на счету украшения?

— Три поколения одного рода и два — другого.

Сколько сломанных судеб случайных жертв — не счесть. И только последний владелец колье прислушался к совету друга и показал его специалисту по проклятиям, хоть в душе и считал меня шарлатаном и не верил в мистику.

— О! Так топазами владели обычные люди?

— Да, полуночники давно сообразили бы, что у камней не только полезные качества, помогающие соблазнять, но и побочный эффект в виде повышенной смертности жен.

— А как украшение оказалось у вас?

— Последний хозяин даже после снятия проклятия не захотел, чтобы оно оставалось в доме.

Продать не позволила совесть, и я получил его в довесок к гонорару.

— Мумию тоже? — Кивком головы указала на саркофаг.

— Нет, — усмехнулся колдун. — Ее я украл.

— О… — Что еще сказать на провокационное заявление, я не знала.

Вольский же провел рукой по каменной крышке, смахивая легкий слой пыли. Ее стирали нечасто, видимо, но все же здесь убирались время от времени.