Когда зацветет терновник

Оттерла, как могла, песком и руками свои рубашку с сарафаном, отжала и на камушке разложила. Стыдно было еще и от того, что она в чужой нательной рубашке, пусть и стираной, но чужой же, да еще и мужской в придачу.

Солнце поднялось и стало тепло. Хотелось есть, и чтоб унять разошедшийся живот, Лорка напилась из речки. Вода была вкусная и немного язык щипала, как кровь элфие… Щеки тут же вспыхнули, и вспомнились гладкие губы и кожа, что шелк, под рукой, и холодные наглые глаза, голубые с зеленоватой искрой.

Страж молча стоял в десяти шагах. Захотелось сразу коленки прикрыть и сбежать подальше. Особенно когда подошел и сунул ей в руки кулек из широкого травяного листа, а сам к камню, где лежал сарафан придвинулся. Шевельнулись губы, и Лорка увидела, как мокрая ткань светлеет, высыхая. Ух ты! Вот так чудо!

— Ешь, — приказал он, — одевайся и пойдем.

В листе оказались белые сладкие корни. А сарафан Лорка натянула прямо поверх Стражевой рубашки, потому что ее рубашку элфие не отдал.

Через лучину или две, Лорка не могла точно сказать, он прошли границу. Или раздел, какой у тени со светом бывает. В ушах прижало и отпустило. Лорка вскинула глаза — все вокруг: редкий лес, кусты и камни, трава и выглядывающие несмело головки цветов — сделалось другим, словно красок плеснули. Даже небо было ярче, не блекловатая выгоревшая летняя голубизна, а отчаянная весенняя синь.

Элфие замер, а потом вдохнул глубоко и сладко, будто до этого не дышал вовсе. Из рукава на запястье Стража соскользнул витой браслет, задержался, сам собой разомкнулся, и быть бы ему в траве, но элфие ловко прикрасу мизинцем отловил, хмыкнул, разглядывая и в карман штанов сунул. Плечи развернулись, словно ноша с этих плеч свалилась, качнулся на ремнях в узорчатых ножнах грозный меч.

Не меч, мысленно поправила себя Лорка, скааш, скае́ аше́[1], младший брат.

___________________________

[1]Скае́ аше́; скае — брат, близкий по крови родственник-мужчина, аше — младший.

Глава 3

Дальше шли вдоль реки. Элфие шагал как заведенный, и Лорка к вечеру так вымоталась, что едва нашла в себе силы, чтоб лежанку соорудить, на которую упала кулем. Ноги гудели, дергало сбитые пальцы, болела пятка — в кустах на щип наступила. Из еды за весь день досталось немного переспевшей малины, которой по пути надергала.