Когда зацветет терновник

Она едва успела по утренним делам сбегать, как элфие вернулся. Рубашка на нем была мокрая и чистая, рана на лице поджила и почти краями сомкнулась, хотя всего ночь прошла. Лорка бы тоже умылась, ей стало стыдно за свою изгвазданную одежку, обтрепанный по камням подол, косу разлохматившуюся… Сбитые ноги ныли, но поделать с этим ничего нельзя было, только терпеть.

— Ясного дня, тин элле, — пролепетала Лорка и потупилась под пристальным взглядом. Вот интересно, он сам на зорьке встал или это она его разбудила, когда говорила во сне.

Тревожная греза уже и не помнилась почти, только что Томаш был и Лексен, и было страшно, и все в пепле, как дорога к жальнику, и будто цветы сквозь пепел этот росли. Сон прошел, а след под плетеным оберегом остался.

Элфие оружие свое собрал и пошел. Молча. Лорка за ним, как кутенок на привязи. Смотрела на болтающуюся ниже спины кусу и саму спину, боясь отстать, и от того спотыкалась. Идущий впереди Страж веток не придерживал, и ей уже раз сколько по лбу прилетело.

Вот же! Как так можно?

Внезапно вновь вышли к реке. В другом месте, не там, где их выбросило. Здесь у берега было совсем спокойно и песочек. Ярилось только на самой стремнине. Страж протянул руку. Лорка догадалась, что он одежку назад требует. Сняла, а этот бесстыжий вдруг из рубашки своей, уже сухой, вывернулся и, в комок смяв, бросил, будто с него убудет нормально подать.

— Приведи себя в порядок и переоденься, смотреть гадко, — и ушел, на ходу набрасывая поддоспешник.

— Так и не смотри, — буркнула она в ответ, — надо больно.

Сразу спохватилась, вспомнив, что слух у элфие получше людского, а потом решила, ну и пусть слышит. Она его, считай, от смерти спасла, а он хоть бы спасибо сказал. Вон Верей суровый с виду, а гадостей не говорил, в доме разве, а в дороге — никогда. И их если рядом поставить, то ан’халте взрослым смотрелся, а этот — молодой парень не старше Гриня, да еще и гонорливый, будто девица из города. Что с ними со всеми стало? Пусть бы обошлось.

И с Гринем, и с Вереем. Вспомнилось, как Ива на его плечи заглядывалась. Была в медовокосом какая-то неправильность, которая ан’халте от других Стражей отличала.

За этими мыслями Лорка быстренько разделась и прямо голышом в речку плюхнулась. Выскочила почти сразу, колотясь, обтерлась своей рубашкой и Стражеву сухую на себя натянула. Стыдобище — коленки видно, зато ткань плотная, хоть и тонкая, и к телу приятная и так же, как поддоспешник, травой свежей пахнет.