Половина моей души

Все существа, обладающие хоть крупицей магии, видят твоё сияние, чувствуют тепло и поэтому стремятся к тебе. Взять хотя бы Оротронера, – она кивком указала на Блямся, невозмутимо сидевшего на земле неподалёку, устремив взгляд в одну точку. – Он столетия дремал на дне болота, неподвижный, почти мёртвый. Но стоило ему почувствовать тебя, как он перестал впадать в спячку. И пусть сознание к нему не вернулось в полной мере, сейчас он, как никогда прежде, напоминает себя.

Мне вспомнились те странные, жуткие существа, что прилетали к моему дому, когда я жила в деревне.

Тогда мне казалось, что их притягивает свет дерева. Но теперь, после слов Кеназ, мне вспомнилось, что я видела странных птиц возле себя и тогда, когда ночевала на болотах, скрываясь от королевских рыцарей.

– Как же я тебя ненавижу!

Я вздрогнула и с недоумением взглянула на Кеназ. Прежде ничего в её поведении не говорило о том, что она испытывает по отношению ко мне какие-либо негативные эмоции.

– Зачем тогда ты позволила мне остаться?

– Остаться? – Кеназ вдруг расхохоталась жутким смехом, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

– Я сделала всё, чтобы заманить тебя сюда! Даже устроила затяжную снежную бурю в твоей деревне.

Мне показалось, что я услышала свист пролетевшей где-то поблизости стрелы, хотя вокруг всё было абсолютно спокойно, и никаких охотников в этих местах не могло быть и в помине.

– Это ты их всех убила? – мой голос безобразно дрожал. Вмешательство чужой, более сильной магии объясняло, почему я не смогла никак повлиять на тот лютый мороз.

– Зачем? Это были простые крестьяне! Они ничего дурного тебе не сделали!

– Потому что мне нужна была ты! – Кеназ внезапно перешла на крик. – В твоих жилах течёт сила Тысячелетнего Источника. Достаточно выпустить её наружу, и магия вернётся в этот мир! Снова на свет будут появляться единороги, лесные духи и колдуны.

«И я перестану быть одна».

Эти слова не были произнесены вслух, повиснув в воздухе. И всё же я их услышала как наяву. И сердце, всего секунду назад наполненное яростью от осознания того, что это существо убило всех моих близких по собственной прихоти, болезненно сжалось от сострадания.

Сколько Кеназ уже живёт в полном одиночестве в этом лесу? Тысячу лет? Просто чудовищный срок. Я не представляла, что стало бы со мной за это время. Возможно, и моё сердце ожесточилось бы, наполнилось злобой и гневом.

– Мне жаль, – я проникновенно взглянула в глаза Кеназ. А на её лице отразилось недоверие.