Марой и хранители

– Я не позволю! Мальчик вчера чуть не умер, ещё не оправился, а вы собрались устроить показательное убийство?!

Рене вышел из-за её спины:

– Это наше семейное дело, я согласен с сиром Марсием. Но благодарю вас, сирра Элоиза, за ваше доброе сердце. Жаль, что его нет у моего родственника.

– Отдайте ему его вещь! – потребовала Элоиза.

Вернер упрямо молчал, переглядывался с хозяином.

– Рене, я тебе подарю свой клинок в честь твоего дня энджела, – пообещал Арман, знающий, что спорить с Вернером бесполезно. – И даже обещаю научить пользоваться, а со временем заберёшь свой.

– Нет! Мне нужен мой ллафин! И меня не надо учить им пользоваться! – до чего же бесила тонкая улыбка «дядюшки». Пока Рене кипел, тот стоял спокойный с иронией, приподнявшей один угол губ.

Арман присвистнул удивлённо:

– Откуда у тебя ллафин? Чей он?

После скандального расставания с Некромантом память Мариэль немного восстановила сведения об этом уникальном оружии воинов света. Главным свойством ллафина была его точность попадания.

Древние воины света периодически ослепляли своих врагов и при этом сами плохо видели, поэтому, можно сказать, их глазами становилось необычное оружие – ллафин. В жизнеописаниях сира Курсуня утверждалось, будто он поразил половину врагов на Валгофе с закрытыми глазами. А поскольку воинов света при основании Люмерии было всего несколько, то и вопрос Армана установил тишину в затянувшемся споре.

– Сира Курсуня. От деда по матери, я уже сказал.

– Странная у вас семья лумеров, – Арман озвучил мысль, витавшую в воздухе.

Рене промолчал, не отводя глаз от дядюшки. Решение рассказать о ллафине пришло спонтанно: рано или поздно об уникальном оружии узнали бы все. Так что, как говорится, лучше было сразу разрубить гордиев узел, пока тот не затянулся на чьей-нибудь шее.

Марсий от новости растерялся. Слишком часто оказывался прав тот, кого он считал хранителем. А родственные узы для этой категории служителей Владычицы были, по легендам, обузой, как и в случае с Рене, который за неделю не смог найти общий язык с Вернером.

В конфликте удовлетворило одно: Марсий с самого начала чувствовал в слуге нечто эдакое, отдающее силой, и вдруг выяснилось, что интуиция не подвела, связь с Основателями имелась.

– Хорошо! – припёртый к стенке, согласился Вернер и поклонился хозяину: – Я уложусь в две минуты, сир. Ваш завтрак не успеет остыть, как мой племянник присоединится к вам и ответит на все вопросы касательно хранителей.

Ситуацию подогрел Анри.