Марой и хранители

Сама сирра щё не догадывалась, что спасение её души – дело рук Рене, слишком была озабочена установившейся тишиной в голове и спокойствием. Прислушивалась, смаковала свободу, смеялась и плакала от облегчения. А сир Марсий целовал её руки, и было так тепло и медово видеть, как суровый мужчина, способный смутить противника одним взглядом, ведёт себя, словно влюблённый студиозус.

Рене снова позвал Чёрного: «Я согласен». Обговаривали каждую деталь. Рене хотел быть в курсе происходящего, он не желал проснуться на следующий день и ловить косые взгляды или отвечать на вопросы, ответы на которые бы не знал – тогда любая мелочь могла бы привести к раскрытию.

Сразу поставил условие: хочет Некромант просто тело – значит магии ни капли не получит. Чёрный притворялся обиженным ребёнком и, конечно, в результате принял все главные условия, ибо они были справедливыми. Пусть Рене ничего не почувствует, но будет незримо находиться внутри как зритель в театре. Пусть не сможет останавливать Некроманта, говорить с ним, зато будет знать о его ошибках и провалах, чтобы можно было потом их устранить.

Отдельный пункт был посвящён ошибкам.

– За каждую ошибку, за которую мне потом придётся извиняться, ответите равноценно, – предупредил Некроманта. – Если я посчитаю, что ошибку нельзя исправить в течение суток-двое, хочу, чтобы к вашему наказанию добавился год.

– Э-эм, дорогая, я всего лишь хочу посидеть с мужиками и попить хмелёвки! – тоном мужа, отпрашивающегося на рыбалку, проворчал Некромант.

Разрешение пить, сколько влезет, Рене не оспаривал, хотя интуиция предупреждала о возможном похмелье.

Так же, на всякий случай, подозревая, что Некроманту захочется обнимать служанок, предупредил: «Никаких поцелуев, обещаний и приставаний к женскому полу!» Тогда Некромант выторговал себе (как знал!) право щупать только молоденьких симпатичных крошек, если те вдруг попадутся «в этом доме престарелых».

Отдельные пункты были посвящены Арману и Анри. Некромант на удивление покорно соглашался со всем, что выдвигал Рене. Заржал на «Не искушать, не приставать, не целовать и не вынуждать к поцелую»:

– А что, могут?

– Нет, если вы не поспособствуете. Кстати, хочу, чтобы после окончания договора я смог признаться им, что вы арендовали моё тело.