Проданная

Потом они долго шли по узким коридорам, освещаемым чадящими лампами. Анориэль пыталась запомнить плетение путей — но измученный разум отказывался работать. Силуэт женщины, идущей впереди, казался размытым пятном. В конце концов они оказались в большом зале, выложенном пожелтевшей плиткой. За решетчатыми окнами висела густая мгла, позволяя лишь предположить, что там, за стенами, ранний вечер. Неприятная старуха в некогда белом халате в передвкушении облизнула пальцы на правой руке:

— Девица или уже нет? Сейчас проверим.

Стоило эльфийке представить, что будут делать этими длинными пальцами, к горлу подступила тошнота, голова закружилась. Она пошатнулась и повисла на руках своей надзирательницы.

— Да какая разница. Пришельцев и так разбирают. Так что иди-ка ты отсюда, пока она умом не тронулась.

Спасена. Когда старуха вышла, Анориэль испытала такое облегчение, как если бы Владыки Света лично явились оградить её от бесчестья. Она покорно позволила раздеть себя и уложить в крепко сколоченную деревянную бадью, где ей занялись две служанки, девицы с крупными и простоватыми, словом — типично человеческими, чертами.

Одна осторожно, дабы не повредить кожу, стала оттирать пот и пыль, въевшиеся за время сидения взаперти, а вторая взялась за гребень, чтобы расчесать длинные волосы.

— Красивая ты, — приговаривала служанка, ловко орудуя гребнем, — волосы как лунный свет! Может, повезет и лорд какой-нибудь купит. Ни в чём нуждаться не будешь.

Анориэль лишь с тоской посмотрела на окна. Она должна выжить — это всё, что имело значение. А пока стоит притвориться покорной и ждать.

Служанки вытерли её видавшим виды, но чистым полотенцем и облачили в прозрачную сорочку, не скрывающую ровном счётом ничего. Как раз вернулась надзирательница. Довольно усмехнулась:

— Как раз вовремя. Совсем другое дело!

— Удачи! — хором пожелали служанки. Эльфийке даже показалось, что искренне.

Снова сеть бесконечных коридоров, добротная окованная железом дверь, через которую её вытолкали с центр тёмного зала, куда с потолка падал одинокий светлый луч, позволяя рассмотреть «товар» во всей красе.

Когда глаза немного привыкли к контрастам, Анориэль смогла разглядеть трибуну аукциониста и контуры многочисленных лож. Лица сидящих скрывали тени, зато отлично было видно холёные руки в драгоценных перстнях, вычурные оголовья тростей, шикарные ткани сюртуков...