Фиктивный отбор

— Не зря же говорят, что оборотни довольно бесстыдны! — вмешалась в наш разговор Делла, стоявшая от меня по левую руку.

— Леди Бригида Тогден!

К трону подошла веснушчатая амари.

— Она волчица? — спросила я.

— Кто? Леди Райла? — уточнила Марджи. Я кивнула. — Нет. Но, поверь мне, из своих клыков она альфу просто так не выпустит.

Я снова посмотрела на фаворитку альфы. Она стояла с гордым видом, ее белую шею обвивало колье из драгоценных камней, а платье было богаче, чем у любой из присутствующих в зале дам.

На амари она смотрела чуть снисходительно.

— Леди Лирилия эр Воркран! — громко представил меня советник Гервальд, когда Бригида вернулась к остальным амари.

Мои ноги словно приросли к полу.

— Иди же, — ткнула меня пальчиком в бок Марджи, и я встрепенулась.

Пройдя к возвышению, на котором стоял трон, присела в реверансе. Прошло несколько томительных мгновений, а альфа молчал. Ноги у меня начали дрожать.

— Приветствую вас в Волчьих Клыках, леди Лирилия, — услышала наконец густой голос альфы.

Тихонько вздохнув от облегчения, выпрямилась и замерла, пригвожденная к месту сразу двумя парами одинаковых глаз — альфы и советника. — Ваше путешествие было легким?

— Д-да, благодарю вас, альфа Ардвальд.

— Как обстоят дела в Пустынной Розе, леди Лирилия?

— Все хорошо, альфа. Мой отец шлет вам поклон и заверения в вечной преданности, — быстро проговорила я, чувствуя, как от этой лжи жжет кончики ушей.

Альфа кивнул, а советник чуть наклонился к нему и что-то негромко сказал, при этом не сводя с меня взгляда янтарных глаз.

Альфа снова кивнул. Я почувствовала бегущие по плечам мурашки.

— Ваш отец, лорд Осберт, служил казначеем в Волчьих Клыках, — утвердительно произнес альфа.

— Это было еще до моего рождения, альфа, — ответила я, чувствуя стук сердца где-то в горле.

— Конечно, — согласился он, — мы с братом лежали в колыбели, когда он покинул замок с молодой женой, вашей матушкой. Кстати, как она поживает?

Я опустила глаза, чувствуя подступающие к глазам слезы, как и всегда, когда кто-то говорил о маме.

Не плакать! Только не сейчас! Не при всех этих людях… и волках.

— Она… ее… — залепетала я, касаясь своего жемчужного браслета, как делала всегда, когда нервничала. Воспоминания о маме всегда причиняли жгучую боль, ведь она так любила меня. — Она…

— Так что же с ней, леди Лирилия? — настаивал альфа. Его голос был холоднее льда.

Горло сдавило, и я поняла, что не смогу произнести ни слова, не расплакавшись.