Отравленная кровь

Они вместе-то едва справлялись, а уж как он в одиночку переносил капризы и причуды повелителя и не сломался для нее загадка. Больно видеть, что он вырос во всем на него похожим.

* * *

Рейн даже вникать не хотел в их высокие отношения. Как она терпела? Почему не съездила ему по лицу? Или Богине тоже нельзя касаться других?

Аристократ, уходя, так посмотрел на Рейна, что он против воли встал в позу покорности. Сейчас-то он понимал девушку чуть лучше.

Такому попробуй не подчинись, размажет по стене. И еще удовольствие в процессе получит. За годы рабства Рейн за версту научился распознавать садистов. Этот один из них.

Эльмидала, Эль – теперь, когда он узнал ее имя, девушка как будто стала ему ближе. Она не задержалась на балконе. Проходя мимо Рейна, впервые обратилась к нему:

— Никогда ему не перечь. Меня он не тронет, тебя же уничтожит.

Она говорила тихо, чтобы только он слышал, словно они заговорщики.

Рейн проводил ее недоуменным взглядом. Что это было? Попытка оградить его от неприятностей? Похоже, прошлая ночь крепко их связала. Догадывается ли кто-нибудь из ее окружения, что она пыталась с его помощью покончить с собой? Если только Арда.

На террасе, куда они пришли, возвышалось несколько тронов. Один золотой массивнее других. К нему и направилась Эль. И удобно ей сидеть на таком? Он ведь жесткий. Но у нее хоть был трон, а Рейну никто не предложил присесть, и он застыл позади госпожи изваянием.

Раз его дело охранять, нельзя расслабляться.

Вскоре на террасе появился седовласый бородатый мужчина лет пятидесяти в небрежно накинутой на плечи хламиде – живое воплощение вальяжности и величия. В его глазах читалась пресыщенность, а в жестах скука. Мужчина разве что не зевал. За ним следовала свита знати. В том числе аристократ, с которым говорила Эль.

Рейна распирало любопытство. Он наклонился к ближайшей служанке и спросил, кто таков бородач.

— Ты что, — она округлила глаза, — это же император Иллари – Клеон Багряный.

— Почему Багряный? — шепотом уточнил Рейн.

Но служанка так посмотрела, что желание узнавать ответ пропало. Прозвище императора ассоциировалось у нее с чем-то ужасным. Но поболтать-то хотелось. Уже несколько недель ни с кем нормально не общался. А служанка молоденькая и симпатичная – светлая коса, карие глаза с крапинками, добродушная улыбка. К тому же местная.