Отравленная кровь

В отличие от Эль она не боялась ритуала освобождения. Придет время, придумает что-нибудь. А пока она убедила отца в своей покорности, чтобы не мешал заниматься делом.

Дни напролет она изобретала способы свергнуть Эльмидалу. Большинство никуда не годились, но один она все-таки рискнула опробовать. Для этого Тантала явилась в гости к живому воплощению Богини.

Если Эльмидала и удивилась ее визиту, то виду не подала. Что-что, а лицо она держать умела. Служанки накрыли стол на балконе и ушли, остался только невольник.

— Слышала ли ты, Богиня, о ужасах, что творятся за пределами дворца? — спросила Тантала, пригубив чай со льдом.

— Ты пришла, чтобы обсудить со мной ситуацию в стране? — Эльмидала вскинула брови.

— Я всего лишь хотела побыть с тобой в это неспокойное для всех время. Почувствовать твою поддержку и поддержать тебя в ответ. Ведь ты была в серале, когда все произошло. Не представляю, что ты сейчас чувствуешь.

Эльмидала смотрела на нее с недоверием. Подругами они никогда не были. Скорее уж соперницами. Но Тантала не рассчитывала произвести хорошее впечатление. Этот спектакль разыгрывался для другого зрителя. И Эль, сама того не подозревая, подыграла.

Воспитание не позволило ей выставить Танталу за дверь. Оно же обязывало поддержать беседу. И в итоге сыграло с ней злую шутку – Рейн, наблюдая за разговором девушек, не заподозрил, что они обе искусно притворяются.

Спустя час болтовни ни о чем Тантала поднялась:

— Не вставай. Ты что-то бледна. Отдохни, меня проводит невольник.

Она отрывисто кивнула рабу. Тот, не посмев ослушаться, поплелся за ней, хотя до двери из покоев было рукой подать. Тантала, несмотря на возраст, умела убеждать. И сейчас она от всего сердца надеялась, что невольник поверил в то, что они с Эль близки. Ведь все это было затеяно ради него.

— Послушай, — Тантала задержалась около двери, — Рейн. Тебя ведь так зовут?

— Откуда вам известно мое имя, благородная?

— От твоей хозяйки, от кого еще. Мы подруги.

— Я вас раньше здесь не видел, — буркнул невольник.

— Ты же знаешь, во дворце принято скрывать привязанности, а не то их используют против тебя. Как раз об этом я хочу поговорить с тобой.

— Я всего-навсего раб, мне запрещено говорить с вольными.