Отравленная кровь

По законам Иллари, если за невольника заступится вольный и приведет доказательства его невиновности, приговор могут пересмотреть. Подобные случаи можно пересчитать на пальцах одной руки, но закон есть закон, как бы редко им не пользовались.

— И кто заступится за меня?

— Я.

Она сказала это тихо, но уверено. Ради него она была готова рискнуть, хотя сама не до конца осознавала, зачем ей это. Дело было не в простом сочувствии. Эль окружало множество невольников, но только Рейну ей захотелось помочь.

Она списывала незнакомое чувство на благодарность. Рядом с ним она оживала, снова становилась веселой смешливой девчонкой, которой когда-то была. Для нее это бесценный дар.

— Подумай, — сказала она, — как доказать твою невиновность. Для суда понадобятся улики.

Рейн кивнул. Он принял ее помощь, а это уже немало. Эль откинулась на лежак, устремив взгляд в небо, и первой увидела странный предмет, летящий через стену. Прочертив дугу в небе, он спикировал к загорающим наложницам. Едва предмет похожий на бутыль встретился с землей, раздался грохот.

Следом полыхнуло. Огненное зарево цвета заката столбом поднялось в воздух. Запахло горелым мясом, и Эль окатило жаром от взрывной волны. Лежак перевернулся, опрокинув ее и накрыв с головой.

По барабанным перепонкам ударил визг и гул огня. В думы по территории метались женщины. Большинство не имело цели. Обожженные и испуганные они напоминали ланей, ломящихся через лес. Но у некоторых материнский инстинкт перевесил страх, и они пытались спасти детей.

Эль выбралась из-под лежака, чтобы к ним присоединиться, но во двор упал второй снаряд, и ее отбросило назад.

Ударившись копчиком о землю и ребрами о край лежака, Эль растянулась на спине, глядя в небо. В ушах стоял звон, заглушая прочие звуки. Солнце все так же играло с листвой. Лазурное небо было чисто. Мир не развалился, не перестал существовать. Он останется прежним, даже если ее не будет.

Ажурные створки ворот в сераль распахнулись, впуская жандармов.

Они выводили женщин и детей. В общей суматохе никто не заметил Эль. Лишь одному человеку ее судьба была небезразлична.

— Вставай! — окрик прорвался через вату, заложившую уши.

Загораживая свет, над ней склонился Рейн. Он протягивал руку, предлагая помощь. Сама Эль вряд ли смогла подняться на трясущиеся ноги. Но принять его ладонь, позволить прикоснуться было чуть ли не страшнее, чем сгореть заживо, когда очередной снаряд разорвется поблизости.