Ты ведь поможешь мне, ведьма?

Парень всегда помнил своего отца – графа Свеци Нодорда – сильным и статным человеком, которого не могла сразить ни одна болезнь и ни одна рана. Сколько бы тому ни было больно, он всегда переносил все на ногах и с улыбкой, шириной в мир. Это был человек невероятного духа, слишком экстравагантный для своего времени, но мудрый и рассудительный правитель. Невозможно было сосчитать все те благодеяния, что сделал этот мужчина за всю жизнь, ровно также невозможно, как представить его болеющим, умирающим в собственной спальне, где за стеной, бароны уже плакались о молодом, глупом графе.

- Отец, - только и смог выговорить парень, приложившись губами, к его безжизненной руке.

- Паол, - хриплым голосом, обратился к нему отец, - если бы ты знал, как мне не хочется умирать. Я столько еще не сделал, я столько еще должен этому миру… Они мне помогут! Ведьмы де Ремор! Если ты хочешь, чтобы я жил, проси их, моли их. Я сделал ошибку, вымоли за меня прощение…

- О чем ты? – обеспокоенно переспросил виконт.

Но граф не желая тратить силы еще на какие-либо разговоры, слегка повернулся и кивнул сиделке, она поняла эту просьбу и выгнала всех из спальни.

Таким же путем, они пробежали через толпу просильщиков в коридор, где не было лишних ушей.

- Что он сделал Реморам? – спросил парень у ведьмы.

- Меня призвали к служению как раз взамен Реморов, но и мне никто не говорил про них. Все, что я знаю, это только то, что знают все.

- Я сделаю это, - тихо ответил он, - сколько у меня есть времени?

- Не смотря на тяжесть, время есть. Месяц, может полтора, я еще смогу поддерживать в нем жизнь, а дальше…

- Не говори такого при мне!.. Ты похоронишь еще много людей я знаю, но не хорони его, тем более при жизни, этим уже занялись в его гостиной! Возвращайся и не отходи от него!

Ведьма коротко поклонилась и исчезла за гулом шепота двери.

Если бы виконт не успел скрыться, эти же шепотливые плакальщики бы снова настигли его с сожалениями и слезами. Все было лишнее. Нужно было действовать, биться, искать и находить, а не плакать. Плакать надо после того, как сделал все что мог, раньше – нельзя.

Натягивая обратно вымокшие от пота перчатки, он снова выбежал во двор, позвал за собой пару своих стражников и почти на бегу вскочил на коня, пуская того в бег.