Ты ведь поможешь мне, ведьма?

- Нет, я лишь хочу исправить его… Ты права, я не знаю вины перед вами, я даже не знаю вины Нодордов перед вами, поэтому я не обращаюсь к тебе за помощью, я молю тебя о ней…

- Он тебе ничего не рассказал! – ведьма залилась истерическим смехом.

Ее боль, глубокая боль, что жила с ней всю ею жизнь просачивалась сквозь этот смех, перебивала его, делала безумным. И сама она сейчас была безумна. Она ходила кругами, зарывала пальцы в волосы и, вытаскивая пряди из тугой прически, смеялась и плакала одновременно.

Внезапно ее припадок растворился, будто его никогда и не было, будто кто-то щелкнул переключатель. Снова она стала той полуживой страдалицей и железным стержнем внутри, снова она посмотрела на него уничтожающе. И он уже не знал, что страшнее: ее злость или ее безумие.

- Вон отсюда, - тихо сказала она, толкая за калитку, - Пошел вон!

Ведьма развернулась, но не успела и пары шагов сделать к дому, как ее остановили его слова, произнесенные так дерзновенно, так отчаянно:

- Что бы ты делала на моем месте?

Кажется, на мгновенье даже природа замолкла, ожидая ее ответа.

Медленно она повернула голову в профиль и также тихо, как и все самые страшные для себя слова, произнесла:

- Я бы не рождалась…

Она растворилась за дверью, а он даже не заметил, как это произошло, как приехали его стражники и стали тормошить за обездвиженные, опустившиеся плечи.

Эпизод 3

Уже с утра следующего дня привычный распорядок в доме Реморов разрушился.

Хоть обе женщины и видели, что к ночи люди Нодоров установили шатер через дорогу от их дома, но все-таки где-то в глубине души надеялись, что у этих людей еще сохранились остатки разума и они понимают, что связываться с двумя ведьмами – очень плохая идея, но как оказалось, это было совершенно неправильной мыслью.

К утру они не утихли и Доасина, уже поругавшая котов, спешила на улицу совершить первоочередной ритуал каждого утра.

- А ну пошли отсюда прочь! Вам что негде больше расположить свое ничего?! – кричала она, облокотившись на низкую калитку.