Его прекрасное чудовище

Где-то в подсознании загнанной птицей билась мысль, что ее убил родной отец и это не может быть нормальным, что она не должна сейчас радостно обнимать его… Ледяное равнодушие было чуждо Ким и она никак не могла понять, почему ничего не чувствует. Зачем-то прижала руку к груди, выпутавшись из объятий, и улыбнулась - сердце бьется. Медленно и слабо, но бьется, а значит, живое.

— Что произошло?

— Оставлю вас, — Айрик откланялся и поспешил навстречу воинам, приближающимся к озеру.

— Я так рад, — шептал отец. — Так рад, ты и представить не можешь… дочка, родная, у нас все получилось!

— Вы говорили с Айриком о баньши, — глянула на короля с прищуром.

Папа тяжело сглотнул, Ким перехватила в его взгляде легкое разочарование смешанное с ликованием и окончательно успокоилась. Король не мог натворить ничего ужасного, ничего, что могло бы ей навредить. Он знал, что делает, и делал все правильно.

— Я стала очень красивой, — с улыбкой шагнула в сторону и закружилась. Невесомая ткань платья заплясала на ветру, белоснежные кудри подпрыгивали, щекоча шею.

— Ты бессмертна, моя девочка, — отец выдохнул это с восхищением в голосе.

— Бессмертна? — Ким прислушалась к внутренним ощущениям, но, увы, ни толики эмоций. Пусто, глухо, и в душе будто образовалась черная бездонная яма. Не очень приятное чувство, надо сказать. Словно что-то потеряла, но никак не могла понять, что именно.

— Да, милая, ты теперь баньши. В нашем мире их нет уже давно, ты единственная.

— Получается, я могу пересечь Гиблое море? — Дошло до нее и она захлопала в ладоши - снова машинально, радости никакой не испытывала.

— Не сразу, дочка. Ты только родилась, впереди тяжелый период, и так сразу я тебя не отпущу. Мы с Айриком изучали исторические справочники по баньши и кое-что нам было непонятно… Как ты себя чувствуешь прямо сейчас?

— Как обычно, наверное, но все-таки немного по-другому, — хмыкнула она, и тихо добавила: — Но я ничего не чувствую, совсем ничего.

— Ты еще новорожденная, это нормально, — король улыбнулся. — Вскоре эмоции вернутся, и я бы хотел, чтобы в тот момент ты не испытывала страха, поэтому я дам тебе все книги о баньши. Прочитай их, прошу. Обещаешь? — Иммаил говорил быстро, сбивчиво, он старался успеть донести до дочери как можно больше информации.

— Да, папочка.

— И главное - петь ты пока не умеешь, но когда вдруг поймешь, что уже можешь, не делай этого. Твой крик и пение смертельны.