Его прекрасное чудовище

Глаза жгло от слез, которые больше никогда не прольются, и слушать Ревердана она больше не хотела. Рывком вскочила из-за стола и бросилась на выход из столовой. Не разбирая дороги, каким-то чудом добралась до покоев. Она и не помнила, какими коридорами Ревердан вел ее в столовую, но нужный путь до комнат все же нашла. Ее мысли занимало совсем не это, иначе она бы поняла, что отыскала дорогу до покоев только с помощью лорда. Пусть он и не пошел за ней, но пустил следом крошечное заклинание, позволившее девушке не потеряться.

Двери распахнулись перед Ким сами, она и на это внимание не обратила. Захлопнула их за собой и заперла, не думая, что хлипкая задвижка чернокнижнику не помеха.

— Овечка! — злилась Кимберли, вышагивая из угла в угол. — Каков нахал!

Девушка пребывала в ярости. Гнев топил ее, давил на плечи, заставлял машинально хватать мелкие вещички, коих в гостиной было не много, и со всей силы бросать в стену.

— Я тебе покажу овечку! — кричала она, а следом комнату наполнял стеклянный звон разбивающихся фигурок.

Девушка забралась на диван с ногами, предварительно скинув ботинки, с раздражением поправила надоевшую пышную юбку и уставилась на камин. Пирамидку, в которую были сложены сухие поленья, вдруг охватило яркое пламя и дрова затрещали. Ким удивленно вздернула бровь, обернулась на дверь, чтобы убедиться, что Ревердана в покоях нет и, не увидев его, крикнула в потолок:

— Даже не приходи!

— Это мои покои, — раздался насмешливый голос за спиной.

От неожиданности Кимберли подскочила на месте и свалилась с дивана, запутавшись в юбках.

— Ты… как здесь? — Девушка бросила испуганный взгляд на дверь - задвижка на месте. Да она и не слышала, чтобы скрипели петли. — Как ты вошел?

— Магия - это необъяснимо, — уклончиво ответил мужчина. Обогнул диван и сел с краю, похлопав по подушке рядом с собой. — Иди сюда, давай.

— Я не хочу даже говорить с тобой, не то что находиться рядом, — Ким поднялась на ноги и уже направилась в спальню, как все то же злосчастное лассо притянуло ее к чернокнижнику.

Баньши замерла, прижатая к тому, кого ненавидела всей душой. Девушка слышала биение его сердца, такое ровное, спокойное, но в то же время громкое.

— У тебя есть сердце, — тихо сказала она, передумав вырываться. — Но почему, если ты бессмертен, как и я?

— Я бессмертен не потому что умер.