Раб тьмы

Края его кожаной мантии или балахона (определить точно, что это такое, не представляется возможным) немного свисали и иногда касались деревянного пола. Когда вампир затащил свои ноги внутрь лачуги, он встал в полный рост. Два с лишним метра. Руки до колен. Очень худощав. Ноги напоминали руки, только пальцев на их концах было три, и они выглядывали из-под подола одеяния. Вампир замер, как бы из звериного любопытства наблюдая, что предпримет испуганный и беспомощный рыбак.

А что Виссарион мог сделать?

Виссарион же не приглашал вампира к себе, так почему тогда он зашёл? Может, про приглашение вампира – просто миф? А может и с крестом, и с чесноком тоже просто миф? Виссарион боялся об этом даже подумать, ведь в таком случае его ничего не спасёт от ночного кровососа.

Вампир резко махнул одной своей мерзкой рукой, облачённую в чёрное одеяние, и сильный поток холодного воздуха не просто затушил керосиновую лампу на столе, но и столкнул её, и она, упав на пол, разбилась вдребезги. Теперь в лачуге только один источник света – чугунная печка, но её пламени не хватало даже не то, чтобы осветить лицо монстра.

В наступившем полумраке Виссариону было видно лишь два огненных глаза и бледные руки чудовища. Затем вампир за секунду, молниеносным резким движением, оказался перед Виссарионом, практически столкнувшись лбом с крестом и чесноком. Виссарион на мгновение подумал, будто бы он может защититься от монстра своими жалкими, ничтожными оберегами. Что хотя бы это не миф.

Но это была лишь кратковременная иллюзия.

В следующее мгновение вампир быстро схватил рыбака за запястья, больно вцепившись своими острыми когтями в кожу, что даже пошла кровь. Виссарион вскрикнул. Ему показалось, что когти монстра извиваются под кожей, словно черви. Вместе с вампиром его схватила сильная лихорадка. Температура тела скакнула, кажется, под тридцать девять и восемь. Рыбак затрясся. От болезни и пронзающего ужаса. Его не спас ни крест, ни чеснок. Это всё оказалось глупыми сказками – только сам вампир оказался правдой.

Заболевшая тушка рыбака оказалась беспомощной куклой в руках древнего монстра. Вампир же вновь на мгновение замер.

А рыбаку на какое-то мимолётное мгновение показалось, что всё обойдётся. На какое-то жалкое, скоротечное мгновение.

Но тут же в шею Виссариона вцепились два клыка. Острая боль пронзила сначала шею, а затем, словно быстрораспространяющийся яд, молниеносно разнеслась по всему ослабевшему телу. Рыбак забился в конвульсиях.