Невеста проклятого горца

– За мной тоже?

– За тобой чаще, чем за другими. Ты мой друг.

– Друг, – повторил лорд Маккаллум.

Наклонился, желая снова поцеловать ее, но Исла отвернулась, подставив ему щеку. Он не стал настаивать. Те странные отношения, что связывали их, нельзя было назвать ни любовью, ни дружбой.

Едва оправившись от болезни, Ирвин вновь отправился на берег. Он слыл отличным пловцом, получил хорошее образование стараниями бабушки и дяди Кирка, но тяготился одиночеством. У него и прежде было мало друзей. После спасения кеаск и последние отвернулись.

Остались лишь те, кто искал выгоду и вынужденно терпел его, будущего вождя клана. Этих последних Ирвин презирал, но так же терпеливо сносил их общество.

Морская дева обнаружилась на берегу и призналась, что тоже ждала его. Так завязалась их дружба, которая со временем переросла в нечто большее.

Когда однажды лунной ночью Исла, избавившись от хвоста, вышла к нему из моря, прикрытая лишь водопадом золотистых волос, он не устоял перед соблазном. Она отдалась ему на берегу. Водоросли заменили им постель, а луна стыдливо спряталась за тучи.

Ирвин, впервые познавший женщину, не счел ее поступок проявлением благодарности. Он поверил, что обрел, наконец, родственную душу.

Они встречались тайно. Любили друг друга и много говорили. Как кеаск была интересна земная жизнь, так и Ирвин с удовольствием слушал ее рассказы о подводном мире и мечтал однажды увидеть его своими глазами. Они были счастливы, пока кто-то не донес бабушке Кирстии. Та, понимая, что уговорами ничего не добиться, обратилась за помощью к лорду Кирку.

Дядя увез сопротивлявшегося племянника, не считаясь с его чувствами и желаниями.

Те дни Ирвин считал самыми темными в своей жизни после гибели родителей. Он пять раз пытался бежать и терпел неудачу. На шестой попался лазутчикам-англичанам. Тогда-то и узнал, что такое настоящий плен. Насмешки не трогали его. После смерти родителей как только его не называли! Но упрямство, несговорчивость, нежелание выдавать тайны, которых он не знал, дорого обошлись ему.

Сломанные, заново собранные пальцы левой руки порой болели перед сменой погоды как у старика, напоминая о том времени.

Получив свободу после того, как дядя заплатил немалый выкуп, Ирвин на многое уже смотрел иначе. Теперь он охотно учился военному мастерству, стараясь ни в чем не отставать от брата. Первым вызвался идти, когда началась новая война с англичанами. Не щадил себя в бою.

Гордость требовала смыть позор. Сердце, заглушенное доводами рассудка, молчало.